— Микаэль... — прошептала я, и голос невольно дрогнул от переполняющих эмоций. — Ты понимаешь, что говоришь? Твоя мать, твой отец, весь двор... Они никогда не примут этого. Меня снова сделают подменышем, только теперь в другой роли, или просто уберут, чтобы не мешала. Я не хочу снова жить в страхе. Я не хочу, чтобы мою семью снова использовали как рычаг давления на меня, — Микаэль сжал мои руки, притянул ближе, и я чувствовала, как дрожат его пальцы.

— Я не позволю, — сказал он твёрдо, и в его голосе впервые прозвучала та сталь, которая, видимо, дремала в нем все эти годы. — Я не мальчик, которым можно помыкать. Я принц. И если я решу, что ты — моя судьба, то никто не посмеет встать у меня на пути. Ни мать, ни отец, ни весь двор вместе взятые, — Микаэль помолчал, потом добавил тише. — Но я не буду тебя неволить. Если ты не чувствуешь того же, если я тебе противен... — он отпустил мои руки и отступил на шаг, и в этом движении было столько боли, что сердце моё сжалось.

— Ты мне не противен, — выдохнула я и слова вырвались сами, прежде чем я успела подумать. — Ты... ты мне дорог. Очень дорог. Я просто боюсь. Боюсь поверить, боюсь надеяться, боюсь, что это всё сон и я проснусь в той телеге, связанная, идущая неизвестно куда... — Микаэль шагнул ко мне, осторожно, будто к дикой птице, которая может вспорхнуть в любой момент, и взял моё лицо в ладони.

— Это не сон, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Это реальность. Я здесь. Ты здесь. И я люблю тебя. Не как подменыша, не как помощницу, не как друга. Люблю как женщину, которую хочу видеть рядом всегда, — он наклонился и поцеловал меня — легко, почти невесомо, словно спрашивая разрешения, и я, закрыв глаза, ответила на поцелуй, чувствуя, как по щекам текут слезы и не зная, от счастья они или от страха. Но я точно знала одно — назад дороги нет, и я не хочу поворачивать назад. Я хочу быть здесь с ним в этом мгновении, которое принадлежит только нам двоим.

Мы простояли в саду до глубокой ночи, разговаривая шёпотом, касаясь друг друга так, будто не могли насытиться прикосновениями, и смеясь над тем, как нелепо и прекрасно всё складывается. Микаэль рассказывал о своих детских мечтах, о том, как он втайне представлял себе девушку, которая полюбит его не за титул, и как смеялся над этими мечтами, считая их глупыми и несбыточными. Я рассказывала о своей семье, о матери, которая всегда верила, что её дочь ждёт необычная судьба, и о том, как я сама в это не верила, считая себя просто пешкой. Когда мы наконец вернулись в свои покои, Мира, сидевшая с книгой у камина, подняла голову, окинула их долгим взглядом и улыбнулась.

— Ну наконец-то. Я уж думала, вы будете ходить вокруг друг друга до конца путешествия, — я покраснела, Микаэль смущённо кашлянул, а Мира рассмеялась и добавила. — Не волнуйтесь, я никому не скажу. Но имейте в виду, что этот Ксавье тоже положил глаз на нашу Эллу, так что будьте осторожны.

Микаэль нахмурился, но я сжала его руку, и он расслабился, улыбнувшись мне.

— Пусть только попробует, — сказал он тихо, но с такой уверенностью, что я почувствовала себя в безопасности, как никогда раньше.

На следующий день Ксавье, заметив перемену в отношениях между мной и Микаэлем, только усмехнулся и, кажется, принял это как вызов. Он удвоил свои попытки ухаживаний, осыпая меня комплиментами, даря цветы и приглашая на прогулки. Но Микаэль больше не ревновал — он просто брал меня за руку при любом удобном случае, целовал при Ксавье совершенно не скрываясь, и всем своим видом показывал, что я принадлежу ему. Ксавье, видя это, в конце концов отступил, пожав плечами с философским выражением лица.

— Ваша взяла, принц Теглион. Но позвольте дать вам совет — если вы действительно хотите быть с ней, готовьтесь к битве. При дворе таки, как она не жалуют, — Микаэль кивнул, принимая совет, и я увидела в его глазах ту самую сталь, которая обещала, что он будет бороться за неё до конца.

Через два дня мы покинули Санктус, увозя с собой не только новые впечатления, но и новую реальность — реальность, в которой мы с Микаэлем были парой, и это чувство было самым прекрасным и самым пугающим из всего, что я когда-либо испытывала. Впереди была долгая дорога домой, а дома — ещё более долгая дорога к признанию, но мы теперь были вместе, и это было главное.

Глава 6

Обратная дорога тянулась медленно, но теперь я воспринимала это не как утомительное путешествие, а как подаренную судьбой возможность побыть наедине с Микаэлем, пусть даже в карете, где всегда присутствовали Мира и охрана. Мы научились говорить без слов — одними взглядами, лёгкими касаниями рук, когда никто не смотрит, теми особенными полуулыбками, которые предназначены только двоим. Мира, ставшая невольной свидетельницей нашего зарождающегося романа, относилась к этому с пониманием и даже трогательной заботой — прикрывала нас, когда мы хотели уединиться, отвлекала охрану разговорами, создавала возможности для коротких прогулок вдвоём во время остановок. Я чувствовала себя виноватой перед подругой — ведь Мира тоже заслуживала счастья, но пока вынуждена была играть роль третьей лишней, пусть и добровольно. Однажды вечером, когда наша компания остановились на ночлег в небольшом трактире, я заговорила об этом с подругой, но Мира только отмахнулась.

— Глупости. Я за тебя рада, правда. И потом, — она хитро прищурилась, — я тут тоже не теряю времени даром. Капитан Ренар, кажется, начал на меня поглядывать, — я изумлённо уставилась на подругу, а та покраснела и смущённо засмеялась. — Не смотри так, я ничего не делаю, просто... он действительно хороший человек. И, кажется, одинокий.

Я обняла Миру, чувствуя, как отступает вина, сменяясь радостью за подругу и надеждой, что у нас обеих всё сложится.

Капитан Ренар действительно изменился за время путешествия — из сурового, немногословного воина он превратился во внимательного и заботливого спутника, который постоянно находился рядом с Мирой, помогал ей выходить из кареты, подавал руку на трудных участках дороги, и в его глазах при взгляде на неё появлялось что-то тёплое, почти нежное. Я наблюдала за ними с умилением и думала о том, как удивительно устроена жизнь — ещё недавно мы были просто подменышами, которых в любой момент могли казнить, а теперь мы путешествуем по королевствам, и в наших жизни появляется место для любви. Вечерами, когда мы останавливались на ночлег, компания часто разделялась: мы с Микаэлем уходили в сад или на балкон, если позволяла погода, а Мира с капитаном оставались у камина, тихо беседуя о чём-то своём. Иногда к ним присоединялись и остальные стражники, но обычно они деликатно держались в стороне, я, что их командир занят чем-то более важным, чем служба. Однажды я заметила, как Мира, думая, что на неё никто не смотрит, положила голову на плечо капитана, и тот, помедлив мгновение, осторожно обнял её за плечи. Моё сердце сжалось от счастья за подругу — Мира заслужила это тепло, как никто другой.