Когда мы пересекли границу родного королевства и въехали в знакомые с детства пейзажи, я почувствовала, как внутри поднимается странное, противоречивое чувство. С одной стороны, я скучала по дому, по матери, по братьям и сёстрам, и предвкушала скорую встречу. С другой — я понимала, что здесь, на родине, наши отношения с Микаэлем перестанут быть просто прекрасной сказкой путешествия и столкнутся с суровой реальностью. Здесь были его родители, двор, знать, которая никогда не примет простолюдинку рядом с принцем. Здесь была моя семья, которая, узнав о том с кем я связалась, могла испугаться за меня и за себя. Здесь были интриги, сплетни, угрозы — всё то, от чего мы так счастливо скрывались в дороге. Микаэль, словно чувствуя моё упадническое настроение, брал меня за руку и сжимал пальцы.

— Не бойся. Я рядом. Мы справимся, — тихо шептал Микаэль, стараясь подбодрить. И я верила ему, потому что выбора не было — либо верить и бороться, либо сдаться и потерять всё, что стало для меня таким важным и дорогим.

В столицу мы въехали под вечер, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Дворец встретил нас привычной суетой — слуги сновали по двору, стража вытянулась по струнке при виде принца, и я с удивлением поняла, что этот огромное, холодное сооружение теперь кажется почти родным. Почти — потому что родным для меня было то крыло, где жили слуги, а не эти парадные залы и золочёные покои. Но теперь мне предстояло привыкать к новому статусу — статусу женщины, которую любит принц, и которая, возможно, когда-нибудь станет его женой, если мы сумеем преодолеть все преграды. Микаэль, едва карета остановилась, помог выйти, не скрываясь, не прячась, и я заметила, как вытянулись лица придворных, собравшихся встретить принца. Шепотки поползли по толпе, как змеи, но Микаэль только крепче сжал мою руку и повёл во дворец, высоко подняв голову. Мира шла следом, рядом с капитаном, и я чувствовала, что подруга поддерживает одной только своей близостью.

Королева Марион приняла нас в той самой маленькой гостиной, где они пили чай перед самым отъездом. Королева выглядела уставшей, но при виде сына и нас на её лице расцвела искреняя тёплая улыбка.

— Ну, рассказывайте, путешественники, — сказала она, обнимая по очереди Микаэля, а затем и нас с Мирой. — Я сгораю от любопытства.

Микаэль с жаром принялся рассказывать о горах, о Санктусе, о принце Ксавье, о всех приключениях, и я с улыбкой слушала, как он оживлённо жестикулирует и перескакивает с одного на другое, как ребёнок, делящийся впечатлениями. Марион слушала внимательно, иногда задавала вопросы, но я видела, что королева то и дело поглядывает на меня, и в этих взглядах читалось что-то... настороженное, что ли? Будто Марион уже знала то, о чём сын пока молчал, и прикидывала, как на это реагировать. Когда Микаэль наконец выдохся и откинулся на спинку кресла, королева помолчала немного, а потом сказала мягко, но твёрдо:

— Сынок, мне нужно поговорить с Эллой наедине. Подожди нас, пожалуйста, в своих покоях.

Микаэль напрягся, бросил быстрый взгляд на меня, но я чуть заметно кивнула, и он, поцеловав мать в щёку, вышел, уводя с собой Миру. Оставшись наедине с королевой я почувствовала, как сердце начинает колотиться где-то в горле. Марион смотрела долгим, изучающим взглядом, и в этом взгляде не было враждебности, но и прежнего тепла тоже не было.

— Ты знаешь, о чём я хочу поговорить, — сказала она наконец. — Я видела, как мой сын смотрит на тебя. Я слышала, как он говорит о тебе. И я не слепая — я заметила, как вы держались за руки, когда входили, — я молчала, чувствуя, как к горлу подкатывает тугой ком. — Я не буду тебе угрожать, Элла, — продолжала королева. — Ты спасла мою семью, ты рисковала жизнью ради нас, и я никогда этого не забуду. Но ты должна понимать: жизнь с принцем — это не сказка. Это борьба. Это постоянное напряжение, это враги за каждым углом, это сплетни и интриги. Ты готова к этому?

Я прекрасно понимала слова королевы. Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и ответила, глядя королеве прямо в глаза.

— Я не знаю, готова ли. Но я знаю, что люблю его. И что я не боюсь бороться. Я всю жизнь боролась — за себя, за свою семью, за выживание. Если нужно будет бороться за него — я буду.

В глазах Марион мелькнуло что-то — уважение? понимание? — и она чуть заметно кивнула.

— Хорошо. Тогда слушай, что тебе предстоит, если ты решишь остаться с ним.

Следующий час королева посвятила тому, что вводила меня в курс дворцовых реалий, о которых я, при всей своей осведомлённости, даже не догадывалась. Оказывается, у Микаэля уже была невеста — точнее, проект невесты, дочь одного из влиятельнейших герцогов, с которой велись переговоры о браке последние полгода. Оказывается, советники уже строили планы, как использовать этот брак для укрепления союзов и получения выгод. Оказывается, моё появление в качестве девушки Микаэля рушило эти планы, и заинтересованные лица не остановятся ни перед чем, чтобы убрать меня с дороги.

— Я не говорю, что это невозможно, — закончила Марион. — Я говорю, что это будет трудно. Очень трудно. Вам придётся заручиться поддержкой влиятельных людей, переиграть планы советников, доказать всем, что ты достойна быть рядом с ним. И даже тогда — будут те, кто никогда не примет тебя.

Я слушала и чувствовала, как внутри растёт не страх, а холодная решимость. Я не для того прошла через ад, чтобы сдаться сейчас.

— Я справлюсь, — сказала я твёрдо. — Скажите, что мне нужно делать.

Марион улыбнулась — на этот раз по-настоящему, тепло, почти матерински.

— Сначала — отдых. А завтра мы начнём.

Микаэль ждал меня в моих покоях, нервно расхаживая по комнате, и когда я вошла, бросился ко мне и схватил за руки, вглядываясь в лицо тревожным взглядом.

— Что она сказала? Ты в порядке? — я улыбнулась, погладила его по щеке, чувствуя, как отступают усталость и страх.

— Всё хорошо. Она... она не против. Но предупредила, что будет трудно. — Микаэль выдохнул с облегчением и прижал к себе, уткнувшись лицом в волосы.

— Я знаю. Но мы справимся. Вместе.

Какое-то время мы так и стояли обнявшись, и я чувствовала, как бьётся сердце Микаэля и думала о том, что, наверное, именно это и есть счастье — когда рядом есть человек, ради которого готова на всё, и который готов на всё ради тебя. За окнами опускалась ночь, звёзды зажигались одна за другой, и в этом огромном, холодном дворце нам было тепло вдвоём. Впереди нас ждала битва — с предрассудками, с интригами, с целым миром, который не хотел принимать нашу любовь. Но мы были готовы. Потому что настоящая любовь стоит того, чтобы за неё сражаться.