Шрифт:
— Мне очень жаль… И что я тогда тебя выдернула. Это было неправильно.
— Ты не выдернула. Я поехал за своей любимой девушкой. Бабушка бы мне никогда не простила, если бы я позволил случиться чему-то плохому. Родители поняли… Отнеслись нормально… Я позже приехал… Хотя ты, пьяная морда, просила меня остаться. Помнишь? — спрашивает он и улыбается. А мне стыдно… Потому что я плохо помню, но что-то такое всё равно мелькает в памяти.
— Я больше не буду пить. Никогда. Клянусь…
— Ага, — ржёт он. — Главное, не увлекайся…
— Нет, я серьёзно. Я всё… Нафиг это. Я такая дура, что велась на всё это… Дружба, оказывается, так переоценена…
— Не говори так. Дружба бывает разной. И то, что один раз тебе не повезло, не говорит о том, что все люди на земле такие… Ты ведь и сама понимаешь. Ты же искренне с ней дружила… Значит, не с тобой что-то не так. А с ней. Понимаешь, малыш?
— Может… Я притягиваю негатив? Неприятности?
— Чушь, — хмурится он. — Это снова твоя неуверенность в себе. И то, что она тебе навнушала… Такой гон, честное слово, Рай…
— Почему ты всегда называешь меня по фамилии, а?
— Я уже говорил… Для меня это не фамилия… А буквально всё. Ты — мой рай, — отвечает, и у меня чуть ли не хлеб изо рта вываливается. Потому что этот взгляд и слова… О, Боже.
За что?!
— Лёша… — тут же подбираюсь на стуле, отряхивая рот от крошек.
— Ничего не отвечай. Ты не обязана… Но я должен говорить, как понял. Чтобы твоя душенька была спокойна…
— Моя душенька будет спокойна и без этого. Но… Лёша, сейчас не подходящий момент для нас… — говорю ему, сталкиваясь с его изумлением. И он протягивает мне руку на столе. А у меня в глазах явное сопротивление, и я не даю по началу, но он так смотрит. Просто принуждает взглядом.
— Просто коснись, Ира… Дай руку.
С опаской вновь утонуть в тепле его прикосновений я всё же даю ему свою ладонь, и он сжимает её своими пальцами.
— Когда ты поймёшь, что правильное времени нет и никогда не будет… Тогда и начнётся твоё переосмысление… Я потерял полтора года… Тоже думал, что оно никогда не настанет. С высоты своего полёта могу сказать, что для меня оно настало тогда, когда вернулся за тобой и осознал, каким ебланом я был. Вот и всё… Но если нужно ждать, ок. Я буду ждать. Сказал ведь…
Его слова, конечно, подкупают. Я буквально чувствую, как мне приятно это всё слышать.
— Помнишь… Дискотеки, на которых вы были вместе.
— Помню, к сожалению…
— Я тогда сидела и смотрела на вас… Мне кажется, я постоянно смотрела.
— Но когда я смотрел на тебя, ты всегда была в телефоне…
— Отворачивалась просто… Девочки быстрее мальчиков в визуальном плане… И взгляд у нас имеет большую фокусировку. Я боялась, что ты увидишь… — вздыхаю и обдумываю, какая же я дура. Парадокс какой-то. Я всегда казалась себе умной. А оказалось — просто шоры на глазах были.
Будто реально в загоне выросла.
Как я могла не заметить его реакций. Думала злится… Хотя я и сейчас его разгадать до конца не могу. Это же Лёша Бессонов — моя самая первая безумная любовь. Мне кажется, я влюбилась в него ровно тогда, когда мои гормоны взяли верх над разумом. Вот и Тася это сразу же просчитала. А я-то думала, что не видно… Дурочка.
— Рай…
— Всё нормально, Бессонов. Ты не обязан со мной нянчиться…
— Кто сказал, что я нянчусь, а? — ехидно ухмыляется он. — Я просто мечтаю затащить тебя в свою постель. Это другое… Хитровыебанный план, чтобы присунуть тебе по-быстрому и уснуть счастливым.
— Вот это честность…
— А ты как думала? Мы же теперь без вранья, да?
— Ну раз так, тогда… Я не хочу, чтобы ты флиртовал у меня на глазах с другими девушками… Если ещё раз повторится, то я…
— Так стоп, — перебивает он со смехом. — Когда такое, блин, было?!
— Да постоянно! Каждый день, блин… Ты только и делаешь, что…
— Ладно, всё. Я понял… — перебивает он, ухмыляясь. — Ещё какие-то условия?
— О… их будет очень много, не сомневайся, дорогой…
Слышу его смех, и сама улыбаюсь, как дурочка.
— Ты наелась?
— Да, спасибо, — отвечаю, и меня сразу же резко дёргают со стула, взвалив на руки.
— Ну, Лёша! Я думала ты понял!
— Что? Мы спать пошли… Просто спать, красивая моя… Вместе. Знаешь, как я мечтал о тебе пьяненькой в моей постели… Ты даже представить себе не можешь, блин…
Глава 23
Ирина Рай
— Значит, можно взять твою футболку?
— Можно, конечно… Я же специально тебе достал, — смеётся Бессонов перед тем, как улечься на кровать. Конечно, я смотрю на него, потому что он в одних трусах. И это буквально издевательство, если честно. Пусть в темноте комнаты, но из-за фонарей на улице всё равно многое видно… Свет ведь проникает внутрь, как ни крути. Подчёркивая все его достоинства… Которых очень-очень много. Он и сам это знает.