Шрифт:
Нет, вы не подумайте… Я верю в некоторые экземпляры… Но они настолько редкие… Всё равно, что отыскать иголку в стоге сена… Таким был мой отец, к примеру… В своей же жизни я ни разу похожих не встречала, к сожалению. Все пустые… Пустые и безнадёжные…
Так вот вернёмся к моему объекту.
Я изучила его маршрут. Узнала, где он бывает. Выбрала ночь, когда он точно будет в клубе.
А потом всё само пошло по плану…
Я репетировала интонации, взгляд, жесты. Типаж, на который он смотрит… Всё должно быть идеально… И по его глазам я вижу, что он мне верит… А ещё что он меня хочет, что не мало важно…
Сейчас я смотрю на себя в зеркало и думаю: «Ты сучка, Катерина. Сучка, которая знает, чего хочет». Он подопытный в моей игре…
А я просто ещё одна женщина, которая пытается ранить, чтобы не быть раненной.
Сейчас я — охотник. А он — моя добыча.
И я не отступлю, пока не отомщу за подругу и тысячи других, которые пострадали от его распутства…
Глава 3
Максим Раевский
Утро встречает меня не звоном будильника, а острым чувством какой-то подставы… Наверное, потому что у меня похмелье… Сильное. Я лежу в своей постели, но сознание всё ещё где-то между сном и вчерашней ночью. Вспоминаю, что запомнил… Голая девушка на пороге, дрожащие пальцы, карие огромные глаза, шикарные сиськи… Алиса.
Вскакиваю, натягиваю штаны и бегу в гостиную… Диван пуст. Футболка сложена аккуратной стопкой на подлокотнике.
Паника сжимает горло… Уже свалила? Даже записки не оставила? Хоть какую-то уссатую благодарность…
Но тут из кухни доносится тихий звон посуды.
Я тут же направляюсь туда и замираю. Алиса стоит у плиты в моём халате, который едва доходит ей до середины бедра. Волосы собраны в небрежный хвост, несколько рыжих прядей выбились и падают на лицо. Она помешивает что-то в кастрюле и тихонько напевает незнакомую мелодию, виляя своей сладкой абсолютно прикрытой сейчас попкой…
— Доброе утро, — говорю я, стараясь скрыть облегчение.
Она оборачивается, улыбается, и от этой улыбки у меня внутри что-то переворачивается. До чего же красивая… Жесть просто. Я поплыл, ребят. По-настоящему…
— Прости, что хозяйничаю, — говорит она, указывая на кастрюлю. — Нашла овсянку и решила… Ну, в общем, надеюсь, ты не против.
— Не против, — я подхожу ближе, вдыхаю аромат горячей каши. — Ты умеешь удивлять…
Я-то думал, она из тех, что плиту включать не умеют. К сожалению, таких баб стало всё больше. От женского кроме требований ничего внутри нет.
Она смущённо опускает глаза, но я успеваю заметить лёгкий румянец на её щеках. Это неожиданно мило.
Мы завтракаем в уютной тишине. Я наблюдаю за ней… Как она аккуратно держит ложку, как задумчиво смотрит в окно, как нервно поправляет рукав халата. Каждая мелочь кажется мне важной… Но я не могу отрицать и чисто мужское влечение к ней…
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю наконец.
— Лучше, — она откладывает ложку. — Голова всё ещё немного кружится, но уже не так страшно.
— Может, стоит обратиться в полицию? — осторожно предлагаю я. — Или к врачу?
Алиса морщится, словно от боли.
— Не хочу. Пока не хочу. Мне кажется… Если я останусь здесь ещё немного, воспоминания вернутся сами… Можно… До вечера?
Её взгляд такой открытый, доверчивый — заставляет меня кивнуть. Да хоть, блядь, до субботы… Особенно если я стану твоим привилегированным соседом по комнате…
— Хорошо. Оставайся столько, сколько нужно…
После завтрака она вызывается помыть посуду. Я стою в дверях, наблюдая, как она аккуратно споласкивает тарелки, как капли воды блестят на её пальцах.
— Ты часто готовишь? — спрашиваю просто чтобы нарушить молчание.
— Иногда, — она улыбается, не оборачиваясь. — Когда есть настроение. А ты?
— Я? — смеюсь. — Максимум — яичница. И то, если не забуду на плите.
Она поворачивается, смотрит на меня с лёгким удивлением.
— Странно. Ты кажешься человеком, который всё умеет…
— Только не готовить, — развожу руками. — Но могу показать кое-что интересное… Хочешь?
Её глаза загораются.
— Конечно хочу, Максим…
Я веду её в дальний угол комнаты, где стоит стеклянный шкаф с коллекцией виниловых пластинок. Открываю дверцу, достаю одну из обложек. Я долго их собирал… И много бабла на это всё угрохал. Могу гордиться…
— Вот, например. «Revolver» Битлы, издание 1966 года. Настоящая редкость.
Алиса осторожно берёт пластинку, разглядывает обложку, читает надписи.
— Ты их все слушал?
— Почти. Каждая целая история. Вот эта, — я достаю следующий диск. — Досталась мне от деда. Он собирал винил ещё в семидесятых. Говорил, что музыка на пластинке звучит иначе — живее, что ли…