Шрифт:
Еле отрываюсь от её тела… Штормит. Ведёт… Мажет…
Сглатываю сухость, образовавшуюся во рту… Недотрах буквально висит в воздухе густым туманом…
— Ты молчишь…
— А-а-а да блин… Мысли сразу всякие в голову полезли, — насмехаюсь я. — Не обращай внимания…
— Мысли?
— Пошлятина всякая…
У Леси тут же воспламеняются щёки… Прикоснуться и обожжёшься… И до того это, конечно, вставляет… Что мне нравится доводить её до такого состояния…
— Не бойся меня… Я тебя не трону против воли никогда… Только когда сама будешь готова… И не тороплю никуда… Знаю, что это важно. И для меня самого тоже…
— Ты точно настоящий? — улыбается она, касаясь пальцами моих щёк. Проходится по щетине… Против шерсти… Практически изнуряя последние оставшиеся в живых нервные окончания до предела.
— Настоящий, конечно.
Хочется добавить, что и дубина у меня в штанах сейчас тоже настоящая… Её даже можно потрогать… Ощутить… Но так наглеть я точно не буду. Хоть и смешно.
— И снова ты смеёшься надо мной… Считаешь меня наивной?
— Считаю тебя прекрасной…
— А я тебя считаю… Своим единственным, Тим… Мне так страшно это потерять…
Она жмётся ко мне, пока сердце в её груди убивается в тревоге… И все мои пошлые мысли сразу же развеиваются, будто не было… Потому что в первую очередь мне важно её душевное состояние… Вот в чём разница между голой похотью и любовью…
— Ты не потеряешь, малыш… Мы же вместе… Навсегда, Леся… Мне ты нужна… Только ты.
— Только ты…
Тревожное дыхание сменяется её слезами… И я чувствую, что готов забрать и вынести любую боль… Лишь бы только она никогда не плакала… И никогда не жалела о сделанном выборе…
Глава 36
Олеся Носова
— Лееесь… Почему ты плачешь? Я что-то не так сделал? — звучит его тревожный голос над головой…
Чувствую, как сердце в груди рвётся на части… Так много к нему испытываю, что опасаюсь рассыпаться на атомы… Боюсь расклеиться и не собраться. Потому что он вытягивает меня из всего этого кошмара и показывает новую жизнь, в которой я пока как рыба на суше…
Я ничего не знаю о родительском тепле… Но вижу это от него… Что-то бесконечно приятное… И тактильно, и эмоционально…
Это поглощает меня. Я начинаю буквально подпитываться своей любовью к нему…
— Нет, ты что… Нет, Тим… Ты ничего плохого не сделал…
— Но ты грустная… Поделись со мной… Я не хочу, чтобы было плохо, и ты молчала… Я хочу, чтобы ты мне всё рассказывала…
— Тим… Спасибо тебе, всё правда нормально… Я просто расчувствовалась…
— Ладно… Малыш мой сладкий, — вжимается он носом в мою шею, вызывая табун мурашек, которые, как последние предатели скачут куда-то вниз, заставляя живот поднывать… — Не плачь только больше… А то по попе отшлёпаю…
— Савицкий, — смеюсь я, глядя в его глаза. — Отстань от моей попы!
— Не могу… — сжимает он её в руках. — Она такая классная… Самая охрененная на свете задница…
— Прекрати уже! — кое-как выбираюсь из машины и застёгиваю пуховик на ходу, а этот дурачок бибикает мне вслед.
— Запах женщины моеееей, — орёт, приоткрыв окно.
— Замолчи! — смеюсь я и убегаю.
— Я тебя люблю!
— И я тебя! — разворачиваюсь и отправляю ему воздушный поцелуй, после чего пулей забегаю в подъезд и пытаюсь успокоить своё сорвавшееся с петель сердце… Господи… Каждый раз его от себя силой отрываю… Не хочу уходить. Всей душой не хочу… Только с ним бы была… Только с ним бы проводила каждую секунду своего времени. И так боюсь этого лишиться. Потому что всё… Буквально всё внутри кричит о том, что он нужен мне… Как что-то жизненно необходимое, без чего я умру… Как клапан на сердце…
Он снова купил мне подарок. Ярко-розовый костюм известной марки за баснословные деньги… Мне уже реально неловко и стыдно, что его родители одевают меня… Нашёл нахлебницу и теперь я выгляжу в своих глазах ещё уже, чем есть, ведь до сих пор не могу поделиться с ним тем, что происходит в моей семье на самом деле…
Выжидаю, когда Тимур уедет… Смотрю на отъезжающее авто и только потом иду к себе…
И то нет никакого желания… Я бы охотнее переночевала в подъезде, если честно.
Даже если отца нет… Я до сих пор чувствую себя внутри чужой и несчастной… Маму хоть и жалею, но всё сильнее начинаю понимать, что как только стану совершеннолетней, ноги моей в этом доме больше не будет… Ни за какие коврижки.
— Леся, ты? — звучит голос за стеной.
— Я…
— Я там ужин сделала…
— Не хочу, — тут же ухожу в комнату и закрываюсь там… Я даже перестала завтракать, потому что не хочу видеть отца… Мы вообще не контактируем после того случая. Он не в курсе про Тимура… И просто не разговаривает со мной. Меня этот игнор вполне устраивает. Главное, чтобы не бил меня…
Конечно, весь вечер я в телефоне. Что толку было расставаться? Ведь всё равно словно зависимые друг от друга… Одержимые всей своей душой…