Так что уходить не пришлось никому. Пять пар, целые и невредимые, отправились доживать неделю — кто к законному партнёру, кто к чужому, а кто, как я, к чужому официально и к своему по ночам.

Я поймала через зал взгляд Макса. Он едва заметно качнул головой в сторону коридоров — «логистика в силе». Я так же незаметно опустила ресницы — «принято».

Рейтинги, может, и держали нас всех в этом доме насильно.

Но кое-кого конкретного в этом доме держала вовсе не Марго.

От автора:

Ну как вам подполье?

Признавайтесь: кто бы тоже завёл картотеку слепых зон и платил Гарику батончиками? Лично меня его тариф «за моральный ущерб, если застукают» подкупил окончательно.

А Ника-то выросла. Начинала с «это была картинка» и вала из подушек — а теперь сама пришла, сама к стене развернула, сама весь день переписала начисто. Горжусь, как мама.

Снежана, не серди меня. Я, конечно, добрая сценаристка… ладно, недобрая. Подождите финала.

В комментариях принимаю ставки: спалятся в коридоре или нет? И на что Гарик спустит свою батончиковую империю?

Не кашляйте без повода.

Ваша Кира.

Глава 23: Свидание вслепую (с прицелом)

Когда Артур объявил тему недели, я поняла, что Марго меня лично ненавидит.

— Свидания! — провозгласил он, сияя. — На этой неделе мужчины устраивают романтическое свидание своим новым партнёршам! А чтобы былоинтереснее — каждое свидание остальные пары смотрят в прямом эфире. По телевизору. Все. Вместе.

Я медленно повернула голову к экрану в общей гостиной, на котором мне предстояло — все вместе, по телевизору, в прямом эфире — смотреть, как Макс ведёт на романтическое свидание Снежану.

Марго, где-то там, в своей аппаратной, наверняка открывала шампанское.

Первым своё свидание устраивал Гарик.

И это, я вам скажу, был мастер-класс по безмятежности.

Гарик не заморачивался. Гарик устроил чакра-девушке пикник. На пледе. С видом на декоративный пруд, в котором, кажется, жила одна меланхоличная утка. Из угощения — фрукты, орехи и, разумеется, его фирменные протеиновые батончики, которые он, кажется, считал универсальной валютой, едой и языком любви одновременно.

— Я тут подумал, — сообщил Гарик в камеру, протягивая партнёрше батончик, как протягивают обручальное кольцо. — Романтика — это же когда спокойно. Вот нам спокойно. Значит, романтика.

Чакра-девушка медитативно жевала и кивала. Они почти не разговаривали. Им и не нужно было. Два человека, нашедшие абсолютный покой у пруда с депрессивной уткой.

Вся гостиная смотрела на это с лёгкой завистью. Снежана фыркнула «деревенщина», но как-то неуверенно. По-моему, в глубине души даже она понимала, что эти двое уже выиграли. Не шоу — что-топоважнее .

Дальше шла бывшая семейная пара. По отдельности. С новыми партнёрами.

И вот тут гостиная сложилась пополам.

Муж повёл свою новую, тихую партнёршу в ресторан. Заказал, галантно отодвинул стул, разлил воду. И тут же, на голубом глазу, заявил:

— А вот моя… кхм.Бывшая напарница ни за что бы не выбрала этот столик. Сказала бы, что тут дует. Она всегда говорит, что дует.

Новая партнёрша вежливо кивнула.

— И вино бы забраковала, — продолжал муж, мрачнея. — Сказала бы «кислятина». Хотя сама в винах не разбирается. Это был, между прочим, отличный лифт. То есть вино.

— Вы сказали «лифт», — осторожно заметила партнёрша.

— Я знаю, что я сказал! — рявкнул муж, и я поняла, что свидание окончательно превратилось в сеанс тоски по женщине, которая в этот самый момент на соседнем экране тосковала по нему.

Потому что жена в это время сидела на своём свидании с покладистым молчуном — и молчун, бедняга, соглашался со всем. Она говорила «красиво» — он кивал. Она говорила «невкусно» — он кивал. Она говорила «ты вообще меня слушаешь?» — он кивал.

— С тобой невозможно поругаться! — наконец взорвалась она с отчаянием женщины, у которой отняли любимую игрушку. — Хоть бы ты раз сказал, что я не права! Хоть бы про лифт!

— Какой лифт? — испугался молчун.

— ВОТ ИМЕННО! — трагически воскликнула жена и уронила голову на руки.

Вся гостиная синхронно вздохнула. Эти двое были созданы друг для друга и страдали порознь так громко, что Артур, по-моему, уже прикидывал, как бы свести их обратно, не нарушая драматургию.

А потом настало то, ради чего Марго, несомненно, и затеяла весь этот цирк.

Свидание Снежаны и Макса.

Я устроилась в кресле с лицом человека, которому абсолютно, тотально всё равно. Лицо держало процентов на сорок. Денис молча сел рядом, молча протянул мне чашку чая и так же молча — вот за что я его уже почти любила — придвинул целую вазу с печеньем. Под такое зрелище нужен запас.