Может, именно поэтому я сейчас еду за ней? Я ищу неуловимый ответ. Причину, по которой малышка Айрис все еще дышит. Объяснение тому, как она на меня действует.

— Она выходит на следующей, — Брамс смотрит на меня через плечо. — Каковы дальнейшие указания?

Мне бы велеть ему ехать дальше и послать кого-нибудь, чтобы устранить эту помеху. Мне бы забыть о ее существовании.

— Прижмись к обочине, — говорю я вместо этого. — Держи дистанцию, чтобы она нас не заметила.

Минуту спустя Айрис выходит из автобуса и спешит к цветочному магазину на углу. С его старыми оконными рамами в облупившейся краске и ободранными дверями, это заведение лишь на волосок от того, чтобы называться помойкой. И как только она скрывается из виду, боль, до сих пор пульсирующая за правым глазом, взрывается внутри черепа и ввинчивается в висок. Я стискиваю зубы, пережидая эту пронзительную вспышку. По шкале от единицы до «пристрелите меня, черт возьми, прямо сейчас», это твердая семерка. Обычно проходит пара минут, прежде чем боль отступает до привычной тройки. Только тогда я считаю, что мигрень отступила. В противном случае боль не покидает меня. Она не прекращается. Давление в виске не спадает до конца.

— Господин Руффо?

Я снимаю очки и сжимаю пальцами переносицу.

— Что такое, Брамс?

— Мисс Фаббри зашла внутрь. Вы упоминали, что меньше чем через час у вас видеоконференция с филиалом в Сан-Франциско, так что едем в офис или?..

— В головной офис, Брамс.

— Понял. Как только мы вас высадим, я…

— Ты остаешься здесь.

Он смотрит на меня, в его проницательных глазах читается миллион вопросов.

— Слушаюсь. Что нужно сделать?

— Дождись, пока у нее закончится смена.

— Хорошо. А потом?

В кармане пальцы крепче сжимают маленькое угощение, завернутое в целлофан. Одному богу известно, зачем я таскаю с собой это дурацкое печенье уже вторую неделю.

— А потом проследи за ней до самого дома. Незаметно. Чтобы убедиться, что она добралась в целости и сохранности.

Айрис

— Какая трагедия, — вздыхает жена капо Тициано, делая глоток сангрии. — То есть мы никогда не были близки... Просто Филиппа Руффо всегда казалась мне какой-то... Ну, не хочу говорить плохо о покойнице. Но умереть такой ужасной смертью... Даже представить не могу.

— Разумеется, — отзывается мисс Зара, пока я ставлю на стол поднос с канапе.

— И подумать только, полиция до сих пор не знает, кто вломился к ним в дом, — говорит жена капо Донато, поднимая бокал и давая знак, чтобы я подлила ей вина. — Как думаете, они найдут убийцу?

— Сомневаюсь, — с мрачным видом отвечает мисс Зара. По всем признакам она играет роль идеальной хозяйки, но я знаю: она бы сейчас с гораздо большим удовольствием сидела в своей швейной комнате, чем развлекала жен капо и слушала их сплетни, пока их мужья совещаются с доном Спада.

— Адриано, — графин с сангрией едва не выскальзывает у меня из рук, когда я слышу его имя, — наверняка был просто уничтожен горем, когда узнал, что случилось, — продолжает жена капо Донато. — В его дом вломились какие-то грязные бандиты и убили жену. Ужасные, просто ужасные обстоятельства.

История трагической гибели Филиппы Руффо не сходит со страниц СМИ вот уже больше месяца. В общем-то, ничего удивительного, когда убивают супругу известного миллиардера. «Жертва неудачного ограбления», — гласят заголовки. Похоже, лишь по счастливой случайности муж не разделил ее участь.

Согласно сообщениям, несколько свидетелей видели, как Филиппа Руффо уехала с приема у Брио Сакконе раньше времени, пожаловавшись на плохое самочувствие. Однако господин Руффо задержался на вечеринке. По меньшей мере двадцать человек подтвердили, что в тот момент, когда произошло вторжение в дом и жену господина Руффо жестоко застрелили, он был поглощен долгим разговором с хозяином дома о колебаниях рынка.

Я усердно подливаю дамам напитки, но это не мешает образу блондинки с пулевым отверстием во лбу снова и снова всплывать перед глазами. По телу бегут мурашки.

В последние недели, после моего, как я это называю, «побега» из библиотеки капо Брио, эта сцена не идет у меня из головы ни днем ни ночью. Я прокрутила в уме миллион сценариев, которые могли привести к смерти Филиппы Руффо. А еще я придумала миллион и один способ, как могут убить меня саму. Люди господина Руффо просто схватят меня на улице и утащат в какой-нибудь темный переулок? Всадят пулю или перережут горло? А может, я стану жертвой наезда, и меня собьет ничем не примечательная машина, пока я буду переходить дорогу? Вдруг они применят старую добрую классику и подложат бомбу в мой автобус? Разве их будут волновать случайные жертвы? Или, может быть, господин Руффо решит убить меня лично? Я представляла, как он ночью пробирается в мою комнату через открытое окно. Как его руки сжимают мое горло... пока я не задохнусь. Такая мелочь, как квартира на четвертом этаже, не остановит такого человека. Не того, которого он прятал. Не того, о существовании которого больше никто не знает.

Сомневаюсь, что на этой планете есть хоть один человек, кроме людей господина Руффо, знающий правду о том, что он натворил. Только я. Я единственная свидетельница. А в мафиозном мире никто по доброй воле не оставляет свидетелей в живых. Неделями я жду, когда расплата настигнет меня.

Но недели прошли, и ничего не случилось. Я не видела ни его, ни его людей. Ни тех двоих, что вошли тогда и, как я полагаю, позже избавились от тела его жены. И никакие другие подозрительные типы поблизости не ошивались. Теперь моя одержимость тем, как именно я умру, сменилась недоумением: почему господин Руффо не торопится меня устранять?