Он подтягивает меня ближе к краю кровати, заставляя широко развести ноги. С нажимом проводит ладонью по моей шее, груди, животу и спускается ниже. Начинаю подрагивать от возбуждения. Убедившись, что я уже влажная, Ханиэль притягивает меня к себе и, удерживая за бёдра, насаживает на свой член. Всхлипываю от острого чувства наполненности и прикусываю губу.

Сморю на Ханиэля снизу вверх. Наслаждаюсь его напрягающимися мышцами, выражением лица, тем с какой страстью он на меня смотрит. Чувствую себя красивой, желанной, особенной. Из-за этого возбуждение смешивается с щемящей нежностью и восхищением. Чтобы не кончить слишком быстро, отворачиваюсь и прикрываю глаза. Вот только с закрытыми глазами ничего не остаётся, как сосредоточиться на наших стонах, скрипе кровати и ощущениях внизу живота. И оказывается, что это не менее возбуждающе. Кончаю так бурно, что тело выгибает дугой. И Ханиэль кончает тоже, судя по теплу, что разливается у меня внутри.

Он ложится рядом и прижимает меня к груди:

— Нужно сходить помыться.

— Это обязательно? — похоже, силы окончательно покинули моё тело и я превратилась в медузу.

— Могу сам тебя вымыть.

— Давай.

Он касается губами моей щеки, встаёт и берёт меня на руки, затем опускает в ванну и старательно отмывает.

Чувствую себя странно. Вроде бы и неловко, ведь я уже взрослая женщина. Но и приятно. Причём даже не сам процесс мытья, а его забота. Да и сил нет совершенно. И, если откровенно, мне очень нравится происходящее.

Ханиэль укутывает меня в полотенце, относит в спальню, укладывает в кровать и уходит мыться. А я погружаюсь в сон.

Утром просыпаюсь в одиночестве. Одеваюсь, умываюсь и отправляюсь на кухню. Меня встречают аппетитные запахи и улыбающийся Ханиэль:

— Ты проснулась?

— Да, — улыбаюсь я.

— Собирался узнать ещё вчера, но забыл, поэтому спрашиваю с опозданием: что тебе нравится есть на завтрак?

Пожимаю плечами:

— Да мне особо без разницы, главное, чтобы еда не была сладкой. Имею в виду, чтобы завтрак не состоял только из сладкой выпечки или каши на молоке. Если она на молоке с орехами — уже нормально.

— Я привык завтракать яйцами, мясом, хлебом и овощами.

— Это меня полностью устраивает. Помочь с сервировкой?

— Где тарелки и вилки ты знаешь, так что вперёд.

Как только заканчиваю, Ханиэль ловко раскладывает еду по тарелкам.

Во время завтрака интересуюсь:

— Ты снова сегодня работаешь?

— Да. У нас всего шесть лекарей. Двое служат с дозорами, один практикует в долине, а оставшиеся — посменно в больнице. Я подумал, что пока ты днём с Рамиэль, мне самое время подежурить.

— Понятно… Получается, ты просто сидишь в больнице и ждёшь, пока придёт кто-то, кому нужна твоя помощь?

— Не совсем. У нас есть огород с лечебными травами, требующий ухода. Ещё мы делаем лекарства и лекарские амулеты. Пациенты тоже бывают, но нечасто.

— Получается, скучать тебе некогда?

— Вроде того.

После завтрака он уходит, а я мою посуду и убираю со стола.

Не то чтобы я забыла об утренних тренировках с Тираэлем, просто старательно гнала от себя эти тревожные мысли. А вдруг он обиделся из-за того, что я сбежала? Придёт ли он теперь? А вдруг позовёт, но больше не попытается меня поцеловать? А если подумал, что он мне не нравится?

Волнение смешивается с беспокойством и надеждой. И даже так сразу не понять, чего больше.

Тираэль появляется примерно в то же время, что и вчера. И произносит так же дружелюбно:

— Доброе утро, Дариниэль! Не передумала насчёт тренировок?

— Доброе утро, Тираэль. Я не передумала, — взгляд цепляется за шикарный обнажённый торс, и приходится приложить усилие, чтобы не пялиться.

— Тогда давай снова начнём с разминки. Повторяй за мной.

Повторяю, но по большей части залипаю на шикарном теле — мне же нужно повторять, Тираэль сам попросил. Широкие плечи, тонкая талия, рельефные руки и кубики пресса — в нём всё идеально. Причём мышцы накачены ровно настолько, насколько мне нравится. И вены на руках выпирают. И кадык сексуально двигается, когда он сглатывает слюну. Такое ощущение, что кто-то подсмотрел мои фантазии и вылепил по ним двух идеальных мужчин специально под мои предпочтения.

Когда всё-таки начинаем бег, он снова вырывается вперёд, предоставляя шикарный вид на свою пятую точку и мускулистую спину. И тёмные пряди, собранные в хвост. Бегу за ним и поражаюсь, сколько во мне, оказывается, силы воли: я ведь смогла вчера собраться с силами и уйти, оставить этого шикарного мужчину после поцелуя. Как у меня это получилось? Сейчас совершенно непонятно и кажется чем-то не про меня.

Когда начинаю задыхаться, Тираэль переходит на шаг и позволяет себя нагнать:

— Устала? Я переборщил с нагрузкой?