— У тебя проблемы.

— Знаю.

Он сказал это так спокойно, что я невольно усмехнулась.

Совсем чуть-чуть.

Но усмехнулась.

Марк это заметил сразу.

Конечно.

— Вот. Уже лучше.

Я тут же стёрла с лица любое подобие улыбки.

— Не привыкай.

— Поздно.

Машина плавно остановилась у круглосуточного травмпункта. Невысокое серое здание, белый свет в окнах, пустая парковка, автоматические двери и ощущение стерильной ночной безнадёги.

— Приехали, — сказал Марк.

— Вижу.

Он заглушил двигатель, но не выходил.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Ты идёшь?

Я уставилась.

— Куда?

— Со мной.

— Марк, я уже приехала с тобой сюда. Не наглей.

— Я не наглею.

— Ты дышишь нагло.

— Это уже не лечится.

Я шумно выдохнула, открыла дверь и вышла из машины.

Потому что да.

Потому что если бы осталась сидеть, он бы опять что-нибудь сказал.

Потому что если бы ушла, всё равно бы думала, как он там один.

Потому что я, похоже, действительно теряла последние остатки здравого смысла рядом с ним.

Внутри травмпункта было пусто и пахло антисептиком.

Дежурная медсестра за стойкой устало подняла на нас глаза.

Сначала на Марка — разбитая губа, синяк, сбитые костяшки.

Потом на меня.

И по её взгляду я сразу поняла: она уже сделала все выводы.

Прекрасно.

— Что случилось? — спросила она, щёлкая ручкой.

— Упал, — спокойно сказал Марк.

Я резко повернула к нему голову.

— Ты серьёзно?

Он не моргнул.

— Абсолютно.

Медсестра посмотрела на него долгим взглядом человека, который за свою смену видел и не таких идиотов.

— Кулаками? — сухо уточнила она.

Я фыркнула.

Не удержалась.

Марк тоже чуть усмехнулся разбитой губой.

— Неудачно.

— Проходите, — сказала она без всякого интереса. — Третий кабинет.

Мы пошли по коридору, и только там, у серо-зелёной стены, я не выдержала:

— Упал?

— А что, надо было сказать “подрался из-за девушки”?

— Это хотя бы было бы честно.

Он остановился у двери кабинета.

Повернулся ко мне.

И в пустом ночном коридоре мы снова оказались слишком близко.

— Я не дрался из-за девушки, — сказал Марк тихо.

— Нет?

— Нет.

Я прищурилась.

— А из-за чего тогда?

Он смотрел мне прямо в глаза.

— Из-за того, как он о тебе говорил.

И вот это было хуже, чем если бы он просто снова начал выпендриваться.

Потому что он не выпендривался.

Не играл.

Не пытался красиво подать фразу.

Он просто сказал правду.

Я открыла рот.

И закрыла.

Потому что не знала, что на это ответить.

В этот момент дверь кабинета открылась, и пожилая врач в очках недовольно выглянула в коридор.

— Кто из вас “упал”?

Я резко отступила в сторону.

Марк, не сводя с меня взгляда ещё секунду, всё-таки вошёл внутрь.

— Я.

— А девушка? — спросила врач, глядя уже на меня.

— Я… с ним.

Врач хмыкнула.

— Вижу.

Через десять минут я уже сидела на жёстком пластиковом стуле у стены и смотрела, как Марку обрабатывают разбитую губу.

Он сидел на кушетке, откинув голову чуть назад, а врач без особой нежности прижимала ватку с антисептиком к его губе.

Он даже не дёрнулся.

Только пальцы на краю кушетки сжались сильнее.

Я заметила.

И это опять кольнуло.

Потом ему велели поднять футболку, чтобы осмотреть бок.

Когда врач увидела гематому, она коротко выругалась себе под нос.

— Это не “упал”, молодой человек. Это “полез туда, куда не надо”.

Марк усмехнулся.

— Почти.

— Рентген нужен. И покой.

— Угу.

— Не “угу”, а нормальный покой. Без геройств и повторных приключений.