И именно это меня напугало.

Я быстро опустила глаза в телефон, вызвала такси и сделала шаг назад.

— Всё, — сказала я сухо. — Машина будет через пять минут.

— Хорошо.

Он продолжал смотреть.

Слишком внимательно.

Я чувствовала этот взгляд почти кожей.

— Не смотри так.

— Как?

— Как будто сейчас опять скажешь что-нибудь, после чего мне придётся тебя ударить.

Марк усмехнулся.

Чуть-чуть.

Разбитая губа делала эту усмешку ещё хуже. Ещё опаснее.

— Ладно, — сказал он. — Молчу.

— Вот и молчи.

Я отвернулась и уставилась на мокрую парковку. Фонари отражались в лужах, где-то вдалеке проехала машина, хлопнула дверь травмпункта. Всё было таким обычным, что становилось почти смешно.

Потому что внутри у меня сейчас было совсем не обычно.

Совсем.

— Ника.

Я закрыла глаза.

— Ты же обещал молчать.

— Последнее.

Я повернулась.

И зря.

Потому что он стоял слишком близко. Потому что выражение лица у него было уже не наглое, не ленивое, не издевательское. А очень прямое. Слишком прямое.

— Что?

— Спасибо.

Я моргнула.

— Ты уже говорил.

— Нет. Не за травмпункт.

У меня внутри снова всё неприятно дрогнуло.

— А за что тогда?

Марк чуть склонил голову.

— За то, что встала между нами.

Я замерла.

Парковка. Дождь. Ночь. Больница. Разбитая губа. Сбитые костяшки. И эти его слова, сказанные так тихо, будто они касались только нас двоих.

Я резко выдохнула.

— Я встала не ради тебя.

— Знаю.

— Тогда зачем это говорить?

— Потому что если бы ты не встала, я бы его не остановил.

Тишина.

Я смотрела на него и вдруг очень ясно поняла одну простую вещь.

Это не бравада.

Не красивая фраза.

Он правда не остановился бы.

И именно это ударило сильнее всего.

Потому что на секунду я снова увидела драку. Эти удары. Это бешенство в глазах. Эту дикую мужскую ярость, которая уже не слушает голову.

— Вы оба психи, — сказала я тихо.

— Возможно.

— Не “возможно”. Точно.

— Хорошо. Точно.

Я покачала головой.

— Ненавижу, когда ты соглашаешься.

— Почему?

— Потому что тогда сложнее злиться.

Он усмехнулся.

И я, кажется, тоже почти улыбнулась.

Почти.

Но в эту секунду на парковку на скорости влетела чёрная машина.

Слишком резко.

Слишком близко.

Фары ударили прямо в нас, ослепив. Я машинально прикрыла глаза ладонью, а Марк уже шагнул вперёд, заслоняя меня собой.

Машина резко затормозила в нескольких метрах.

Дверь водителя распахнулась.

Из салона вышел высокий мужчина в тёмном пальто.

Даже в полумраке я сразу поняла: дорогая одежда, дорогие часы, дорогой злой взгляд.

Очень злой.

Он хлопнул дверью и пошёл прямо к нам.

— Твою мать, Марк.

Голос был низкий. Жёсткий. Очень злой.

Я невольно напряглась.

Марк рядом не пошевелился.

Вообще.

Только лицо сразу стало другим. Закрытым. Ледяным.

— Пап, — сказал он ровно.

У меня внутри что-то коротко провалилось.

Отец.

Ну конечно.

Мужчина подошёл ближе и остановился так резко, что даже я почувствовала волну его ярости.

Сначала он посмотрел на разбитую губу Марка.

Потом на костяшки.

Потом на меня.

И этот взгляд мне не понравился сразу.

Оценивающий.

Холодный.

— Это кто? — спросил он.

— Не начинай, — резко сказал Марк.

Я подняла на него глаза.

Такого тона у него я ещё не слышала. Ни разу. Ни с Кириллом. Ни с тренером. Ни со мной.

Отец Марка перевёл взгляд обратно на сына.

— Ты подрался в университете, попал в травмпункт, не отвечал два часа, а теперь говоришь мне “не начинай”?

— Именно.

Мужчина коротко усмехнулся.

Очень нехорошо.

— Ты совсем страх потерял.

— А ты, похоже, его никогда не имел.

— Марк, — сказала я тихо, потому что воздух между ними стал слишком опасным.

Он даже не посмотрел на меня.

И это было плохим знаком.

Очень плохим.