Я натянула куртку.

— Почти одно и то же.

Ася прищурилась.

— Ты боишься его увидеть?

Я резко посмотрела на неё.

— Нет.

— Врёшь.

— Не начинай.

— Я просто спросила.

— А я просто ответила.

Она зевнула, потянулась и слезла с кровати.

— Ладно. Тогда другой вопрос.

— Какой?

— Если он сейчас подойдёт, ты что будешь делать?

Я замерла на секунду.

Потому что вот это был хороший вопрос.

Очень.

И ответа у меня не было.

Вообще.

— Ничего, — сказала я наконец.

Ася усмехнулась.

— Ага. То есть либо убьёшь его, либо снова поцелуешь.

— Ася.

— Что? Я реалистка.

Я схватила сумку и пошла к двери.

Потому что оставаться в комнате ещё хоть пять минут — значит продолжать думать. А думать мне сейчас было противопоказано.

Кампус встретил меня дождём, серым небом и ощущением, будто сегодня все вокруг знают, что я натворила.

Это, конечно, был бред.

Но после вчерашней драки и так половина универа уже жила моей жизнью активнее, чем я сама.

Я поднялась по ступеням главного корпуса, вошла внутрь и почти сразу поняла, что день решил не тянуть с издевательствами.

Потому что Марк стоял у окна напротив лестницы.

Один.

Чёрная толстовка, тёмные джинсы, руки в карманах. Разбитая губа уже не так бросалась в глаза, но пластырь на костяшках всё ещё был. Волосы чуть растрёпаны, взгляд тяжёлый, прямой.

И этот взгляд сразу нашёл меня.

Как будто никого больше в коридоре вообще не было.

Я остановилась.

Всего на секунду.

Но этого хватило.

Потому что он это заметил.

И медленно, почти незаметно усмехнулся.

Нет.

Вот только не это.

Я тут же пошла дальше, делая вид, будто не произошло вообще ничего.

Будто мы не целовались.

Будто я не проснулась сегодня с его именем в голове.

Будто вчерашний вечер мне просто приснился.

— Доброе утро, — сказал Марк, когда я поравнялась с ним.

Голос был спокойный.

Слишком.

Я даже не повернула головы.

— Нет.

Он пошёл рядом.

Разумеется.

— Что “нет”?

— Ничего не доброе.

— Это ещё почему?

— Потому что ты рядом.

Я услышала тихий смешок.

— Уже лучше.

Я резко остановилась и повернулась к нему.

— Что у тебя вообще может быть “лучше” после всего?

Марк остановился тоже.

Посмотрел на меня сверху вниз.

И я сразу пожалела, что заговорила первой.

Потому что в его глазах опять было это.

Не наглость.

Не игра.

А слишком ясное понимание того, что между нами теперь не откатишь назад.

— То, что ты со мной разговариваешь, — сказал он.

У меня внутри всё дёрнулось.

Я скрестила руки на груди.

— Не обольщайся.

— Поздно.

— Господи, как же ты бесишь.

— А вчера у тебя был другой набор слов.

Вот теперь у меня реально вспыхнули щёки.

— Замолчи.

— Почему? Тебе напомнить?

— Марк.

— Что?

Он стоял слишком спокойно для человека, которого я сейчас реально хотела треснуть сумкой.

— Если ты сейчас скажешь хоть слово про вчера...

— То что?

Я шагнула ближе.

— Я тебя ударю.

Он тоже чуть подался ко мне.

Совсем немного.

Но этого хватило, чтобы у меня сбилось дыхание.

— Нет, — тихо сказал Марк. — Не ударишь.

— С чего ты так уверен?

На его губах появилась очень слабая, очень плохая усмешка.

— Потому что вчера ты держалась за меня совсем не так, как держатся люди, которые хотят ударить.

Я уставилась на него.

На секунду просто потеряла дар речи.

А потом развернулась и пошла прочь.

Потому что если осталась бы там ещё хотя бы на полминуты, либо врезала бы ему, либо...

Нет.

Даже думать не хочу.

— Ника, — донеслось в спину.

Я не остановилась.

— Лебедева.

Тоже нет.

— Хорошо, — спокойно сказал он уже чуть громче. — Тогда я сам скажу.