Шрифт:
Я уткнулась в подушку.
— Я не знаю, что делать.
— Хочешь совет?
— Нет.
— Тогда всё равно дам.
Я застонала.
— Ты не обязана сегодня решать, что он для тебя значит. Но ты уже не можешь врать себе, что он ничего для тебя не значит.
Я молчала.
Потому что это было правдой.
Потому что врать себе после такого поцелуя уже было не просто сложно.
Это было бы смешно.
И жалко.
Телефон завибрировал снова.
У меня внутри всё вздрогнуло.
Ася посмотрела на меня как хищник на жертву.
— Открывай.
— Нет.
— Ника.
— Нет.
— Открывай.
Я всё-таки взяла телефон.
Новое сообщение от Марка.
Я стараюсь оставить тебя в покое.
Но у меня получается так себе.
Я уставилась на экран.
И почему-то именно эта фраза — не наглая, не дерзкая, почти честная — окончательно добила.
Потому что я слишком хорошо поняла, что он имеет в виду.
С ним тоже происходило что-то, что он уже не может нормально контролировать.
И это было так же страшно, как мои собственные чувства.
— Что там? — не выдержала Ася.
Я молча показала ей экран.
Она прочитала, потом медленно повернулась ко мне.
— Всё.
— Что — всё?
— Всё, Ника. Вы оба пропали.
Я закатила глаза, но спорить не стала.
Потому that сил уже не было.
Вообще.
И, наверное, именно поэтому ответ Марку я написала почти сразу.
Очень короткий.
Очень осторожный.
Тогда хотя бы не делай хуже.
Отправила.
И в ту же секунду пожалела.
Потому что это уже был не игнор.
Не бегство.
Не защита.
Это был разговор.
Ответ пришёл почти мгновенно.
Поздно.
Хуже уже не будет.
Будет только сильнее.
Я уставилась на экран так, будто он сейчас загорится у меня в руках.
Ася тихо присвистнула рядом.
— Господи, я бы на твоём месте уже уехала из страны.
Я закрыла телефон и откинулась на подушку.
Потому что Марк Громов, кажется, вообще не собирался оставлять мне пути назад.
И хуже всего было то, что я уже не была уверена, что хочу этот путь искать.
Глава двадцать четвертая
Да, это мимо. Слишком слащаво вышло.
Я проснулась злая.
Не сонная, не растерянная, не задумчивая, а именно злая — на себя, на Марка, на этот идиотский поцелуй, на весь вчерашний день, который до сих пор стоял у меня перед глазами будто его туда вшили.
В комнате было серо. За окном моросил дождь. Ася ещё спала, уткнувшись лицом в подушку, а я уже сидела на кровати и смотрела в одну точку, понимая только одно:
сегодня я увижу его.
И вот это бесило больше всего.
Потому что вчера ночью, лёжа в темноте, я сто раз сказала себе, что с утра всё будет проще. Что эмоции осядут. Что я приду в университет, посмотрю на Марка Громова обычными глазами и пойму, что ничего катастрофического не произошло.
Да.
Конечно.
Как же.
Стоило только вспомнить, как он целовал меня в том пустом коридоре, как у меня сразу опять вспыхнуло лицо.
— Чёрт, — выдохнула я и резко встала с кровати.
Не думать.
Вообще не думать.
Потому что если начать, я опять зависну на полчаса, а потом буду как идиотка стоять перед шкафом и пялиться на одежду, будто от свитера зависит моя судьба.
Спойлер: не зависит.
Я схватила джинсы, чёрную водолазку, собрала волосы в хвост и только в ванной, умываясь ледяной водой, поймала себя на мысли, что всё равно готовлюсь.
Не к парам.
К нему.
И вот за это мне захотелось врезать себе самой.
Когда я вернулась в комнату, Ася уже сидела на кровати и смотрела на меня мутными после сна глазами.
— Ого, — сказала она хрипло. — Ты уже собралась.
— Угу.
— И лицо у тебя как у человека, который идёт не на учёбу, а на войну.