Поздно.

Он поймал это боковым зрением.

Конечно.

— Не смотри так, — сказал он.

— Как?

— Будто жалеешь, что согласилась.

— Я и не соглашалась.

Он сел на край дивана, открыл аптечку и вытащил пластырь с антисептиком.

— Иди сюда.

— Что?

— Иди сюда, Ника.

Она не двинулась.

Тогда Марк поднял глаза.

И вот этот взгляд снова всё испортил.

Не жёсткий.

Не насмешливый.

Уставший.

— Губа опять открылась, — сказал он.

Ника стиснула зубы.

Потом всё-таки подошла.

Он сидел, расставив ноги, аптечка лежала рядом, пальцы на коленях чуть сжаты. Когда она встала между его коленями, её собственное сердце сразу сбилось с ритма.

Прекрасно.

Она вытащила салфетку с антисептиком.

— Будет щипать.

— Терплю.

— Это я уже заметила. У тебя вообще с головой проблемы.

— Это тоже уже было.

Ника аккуратно коснулась его губы.

Марк едва заметно дёрнулся.

— Терплю, да? — сухо сказала она.

— Если я скажу, что больно, ты перестанешь?

— Нет.

— Тогда терплю.

Она промолчала и продолжила. Очень осторожно. Слишком осторожно для человека, который ещё пару часов назад хотел его убить.

Когда с губой было закончено, Ника отступила.

Но тут взгляд упал ниже.

На его руку.

Костяшки снова были содраны.

— Сядь нормально, — сказала она.

— Я и так сижу.

— Марк.

Он послушался.

Потому что, кажется, тоже уже устал спорить.

Она опустилась перед ним на корточки и взяла его руку в свою.

И вот это было ошибкой.

Потому что его пальцы тут же чуть сжались вокруг её ладони.

Не сильно.

Просто ощутимо.

У Ники перехватило дыхание.

Она не подняла головы.

Просто начала обрабатывать ссадины. Белая салфетка быстро стала розовой. Его кожа была горячей. Пальцы длинные, сильные, с мелкими шрамами у суставов, и это было слишком интимно для первого часа в отеле посреди ночи.

— Посмотри на меня.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда ты опять всё испортишь.

Он тихо хмыкнул.

— Я?

— Да, ты.

— А не ты, которая сейчас сидит между моих ног и держит меня за руку?

Она резко подняла голову.

Зря.

Марк смотрел вниз слишком внимательно.

Слишком темно.

Слишком живо.

Ника встала так быстро, что аптечка едва не улетела на пол.

Отошла к окну.

Снаружи блестела мокрая трасса. Внизу шуршали шины. Мир жил своей жизнью, а у неё внутри всё опять начинало плавиться в хаос.

Сзади послышался шорох ткани.

Потом шаги.

Она не обернулась.

Марк остановился прямо за спиной.

Достаточно близко, чтобы она почувствовала его тепло.

Недостаточно, чтобы коснуться.

— Ты боишься не меня, — сказал он тихо.

Ника усмехнулась.

Нервно.

— О, опять психолог?

— Нет.

— А кто?

— Человек, который видит, как ты дрожишь, когда я просто подхожу.

— Не льсти себе.

— Не льщу.

Он подошёл ещё ближе.

Теперь его дыхание почти касалось её шеи.

Ника закрыла глаза.

Его ладони медленно легли ей на талию.

Так, что у неё мгновенно ослабли колени.

Он притянул её к себе спиной.

Совсем немного.

Достаточно, чтобы она почувствовала каждую мышцу его тела, горячую грудь у себя между лопаток и то, как тяжело он дышит.

— Скажи мне уйти, — сказал он ей в волосы.

Это было нечестно.

Совсем.

Потому что он знал: если бы она могла, уже бы сказала.

Ника сглотнула.

Пальцы сами легли на его руки у неё на талии.

Марк развернул её к себе.

Медленно.

Будто давая последнюю секунду всё отменить.

Ника подняла глаза.

И пропала.

Потому что он смотрел так, будто в этой комнате больше нет ничего важного. Ни отца. Ни Кирилла. Ни драки. Ни всего мира.