Я простояла у двери секунд десять.

Может, меньше.

Может, больше.

Не знаю.

В голове стучало только одно:

он сейчас там один.

Я слышала, как лифт где-то за стеной мягко звякнул, как в коридоре отеля прошли чужие шаги, как за окном шуршала мокрая трасса.

И всё.

Больше ничего.

Ни его голоса.

Ни шума.

Ни хлопка двери.

Я вцепилась пальцами в край стола и попыталась заставить себя остаться на месте.

Марк сказал ждать.

Марк сказал не выходить.

Марк сказал…

Да к чёрту.

Я схватила телефон, ключ-карту и вылетела из номера.

Коридор был пустой, длинный, с мягким ковром, который глушил шаги. Я почти бежала к лифту, несколько раз нажала кнопку, потом не выдержала и рванула к лестнице.

Сердце билось так, что стало больно.

Первый пролёт.

Второй.

Третий.

Я сбилась с дыхания, но не остановилась.

На первом этаже дверь аварийного выхода открылась с резким щелчком. Я выскочила в боковой коридор у служебного входа и сразу услышала голоса.

Я толкнула стеклянную дверь и оказалась под козырьком отеля.

Холодный воздух ударил в лицо.

На парковке стояли две машины.

Машина Марка.

И чёрный седан его отца.

Марк был у капота, спиной ко мне. Напряжённый, неподвижный, будто весь сделан из железа. Его отец стоял напротив. Рядом — водитель или охранник, крупный мужчина в тёмной куртке.

Я не слышала первые слова.

Только увидела, как отец Марка резко ткнул пальцем в сторону отеля.

И как Марк шагнул вперёд.

Охранник сразу двинулся между ними.

У меня внутри всё оборвалось.

Я сорвалась с места.

— Марк!

Он обернулся мгновенно.

И по его лицу я поняла: сейчас он меня убьёт.

Я успела добежать до них как раз в тот момент, когда отец Марка повернулся ко мне.

Холодно.

Медленно.

Так, будто ждал.

— Я же сказал тебе остаться наверху, — бросил Марк сквозь зубы.

Я даже не посмотрела на него.

— А я не вещь, которую можно запереть в номере.

Отец Марка чуть усмехнулся.

Вот от этой усмешки меня передёрнуло.

— Смелая.

— Злая, — поправила я.

Марк резко выдохнул рядом.

Охранник шагнул ближе к его отцу. На автомате. Будто уже привык, что рядом с Марком надо быть готовым.

Меня это взбесило ещё сильнее.

— Вы правда приехали ночью к отелю, чтобы устроить сцену? — спросила я. — После того как он был в травмпункте?

Отец Марка посмотрел на меня так, будто я была не человеком, а неудобной помехой.

— Девочка, тебе лучше не вмешиваться.

Марк дёрнулся.

Я успела схватить его за руку.

Крепко.

Он замер.

Мышцы под моей ладонью были каменные.

— Нет, — сказала я тихо. — Не надо.

Он не отрывал взгляда от отца.

Но остался на месте.

Именно это почему-то разозлило его отца больше всего.

Он посмотрел на мою руку на руке Марка.

Потом на меня.

— Значит, из-за тебя он окончательно перестал думать головой.

— Нет, — сказала я. — Он перестал слушать вас.

Марк медленно посмотрел на меня.

Я понимала, что лезу не туда. Понимала, что сейчас делаю хуже. Но меня уже несло.

Я была в бешенстве.

— Он взрослый человек, — сказала я. — Он может драться, ошибаться, быть идиотом, портить себе жизнь, но это его жизнь. А вы сейчас стоите здесь и разговариваете так, будто у вас сломалась дорогая машина.

Лицо его отца стало каменным.

Марк рядом не двигался.

Вообще.

Только пальцы медленно переплелись с моими.

Крепко.

До боли.

И я вдруг поняла: он не ожидал, что кто-то скажет это за него.

Никогда.

Отец Марка сделал шаг ближе.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

— Возможно.

— Ты не знаешь, сколько денег, связей и репутации было вложено в то, чтобы он не угробил себя окончательно.

— А он просил вкладывать в него репутацию вместо нормального отношения?

Вот тут Марк тихо выругался.

Отец ударил его взглядом.

— Уведи её.