— Не бойся, Викуля, — прохрипел он, раздвигая её ноги.

Его пальцы, грубые и мозолистые, нашли её вход. Он медленно, осторожно надавил, проникая внутрь. Вика вздрогнула, издав тихий стон. Чужая рука внутри неё казалась огромной и всепроникающей. Он ласкал её пальцами, а Вика чувствовала, как её тело извивается, в внизу всё намокает.

Затем он поднялся над ней. Его тяжелое тело нависло, он не стал ждать, не стал дразнить. Одним мощным толчком он вошел в неё. Резкая боль пронзила Вику, вырвав из неё вскрик, но тут же сменилась жгучим, незнакомым удовольствием. Он был так велик, так глубок. Её тело инстинктивно сжалось вокруг него.

— Хорошо? — прорычал он, начиная двигаться.

Вика не могла ответить, лишь кивнула, вцепившись в его плечи. Её дыхание стало прерывистым. Каждый толчок Митьки был сильным, глубоким, выводящим её из равновесия. Она чувствовала, как он наполняет её полностью, как он скользит задевая что-то внутри, что вызывало сладкую, мучительную боль, переходящую в наслаждение. Она подняла свои ноги, обвивая ими его талию, притягивая его ближе, глубже.

Запах сена, пота и их тел смешался в дурманящий аромат. Вика стонала, запрокидывая голову, её бедра инстинктивно поднимались, встречая его движения. Она чувствовала, как Митька ускоряет темп, его стоны становились все глубже, а движения — все яростнее. Незнакомое напряжение нарастало, пульсируя внизу живота, собираясь в один огромный, взрывной комок. Её крик потонул в его губах, когда она почувствовала, как её мышцы сводит судорогой, как волна за волной удовольствия захлестывает её, заставляя извиваться и цепляться за него, словно за единственное спасение.

Он кончил почти сразу за ней, с протяжным рыком обмякнув на ней, тяжело дыша. Они лежали так несколько мгновений, тесно прижавшись друг к другу, их тела всё ещё подрагивали от пережитого. Звучало лишь стрекотание сверчков и их прерывистое дыхание. Вика чувствовала себя опустошенной и наполненной одновременно. Её нутро ныло, но это была приятная боль, напоминающая о произошедшем.

Когда они, наконец, отстранились, луна уже высоко стояла в небе. Вика, натягивая сарафан, чувствовала себя совсем другой. Её тело знало теперь нечто новое, нечто дикое и необузданное. Она посмотрела на Митьку, который улыбался ей своей чуть нахальной улыбкой.

— Ну что, городская?

Нравится в деревне? — спросил он, его глаза искрились в темноте.

Вика лишь рассмеялась, кивнув. Да, ей понравилось. И она чувствовала, что это было только начало её летних деревенских откровений.

Вернувшись домой, Вика прежде чем заснуть долго пребывает под впечатлением от произошедшего. Её сердце отбивало непривычный ритм, а мысли хаотично метались, пытаясь разложить по полочкам то нечто неуловимое, но неоспоримое, что она пережила. Мир вдруг изменился, обретя новые, невидимые ранее грани, и уснуть было невозможно, когда сознание жаждало постичь этот внезапно открывшийся слой реальности. Она ворочалась в постели, глядя на тени, пляшущие на потолке от света уличного фонаря, и каждый шорох за окном казался посланием, каждое воспоминание о прошедшем дне — загадкой.

На утро, лишь первые лучи солнца коснулись подоконника, Вика уже была на ногах. Усталость от бессонной ночи чувствовалась, но была заглушена странной энергией, которая гнала её вперед. Захватив старенькую удочку, ведро с приманкой и складной стульчик, она отправилась на рыбалку на старый пруд.

Пруд был её убежищем с детства. Заросшие камышом берега, поваленные деревья, над которыми с утра стелился легкий туман, – всё это было знакомо и утешало. Воздух был свеж и прохладен, пахнул росой, влажной землей и водяными лилиями. Деревянный мостик, местами прогнивший, вел к любимому месту Вики – небольшой поляне у воды, окруженной ивами.

Она разложила снасти, насадила червяка на крючок и забросила леску. Поплавок, словно яркий маячок, замер на зеркальной глади воды. Обычно в такие моменты Вика полностью погружалась в медитативное ожидание, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Но сегодня её разум был далёк от обыденности. Она ждала не рыбу. Она ждала подтверждения, продолжения, какого-то знака.

Глаза Вики скользили по поверхности воды, пытаясь уловить малейшее движение. Она вспоминала вчерашний вечер, пытаясь найти в каждом фрагменте что-то, что могло бы объяснить это ощущение волшебства, ворвавшегося в её жизнь. Ей казалось, что пруд, её давний молчаливый друг, тоже что-то знает, что-то скрывает в своих темных глубинах.

И вдруг, когда солнце поднялось чуть выше, пробиваясь сквозь листву ив, на самой середине пруда что-то блеснуло. Не солнечный зайчик, не чешуя рыбы. Это был короткий, почти неуловимый всплеск света, который мгновенно исчез, оставив за собой лишь мелкую рябь от кругов, расходящихся по воде. Вика затаила дыхание. Она не была уверена, что видела это, но её сердце вновь отбило тот же непривычный ритм, что и вчера ночью. Это было похоже на некий безмолвный ответ, намек, что она не ошиблась, что мир действительно изменился.

Поплавок оставался неподвижен, рыбы не клевали. Но Вика чувствовала, что старый пруд не отдал ей рыбы, но подарил нечто большее – подтверждение, что мир полон чудес, а границы между обыденным и невероятным тоньше, чем кажется. Она посидела еще какое-то время, вглядываясь в воду, ощущая себя частью чего-то гораздо большего, чем просто человек с удочкой на берегу пруда.

Поплавок продолжал стоять неподвижно, но умиротворяющая тишина пруда, тепло поднимающегося солнца и усталость от бессонной ночи постепенно брали свое. Голова Вики тяжело опустилась на грудь, и, не заметив как, она задремала, погрузившись в легкую, зыбкую дрему, сквозь которую продолжали просачиваться обрывки вчерашних впечатлений.