Но когда она попыталась поднять свою футболку, тот же парень, быстрым движением, схватил её вещи и отскочил в сторону.

"Эй! Куда это ты собралась?" – засмеялся он, держа в руках её одежду. – "Карточный долг, Вика, это долг чести! Не по понятиям так уходить."

"Да, да! Что же это получается? Недоиграла!" – поддержали его остальные.

Голос одной из девчонок, пронзительный и злорадный, добавил: "Ну, ты же знаешь правила. Последнее... это трусики."

Вика ахнула. Её глаза расширились от ужаса.

"Нет! Я не буду!" – вскрикнула она, её голос сорвался. – "Вы не можете меня заставить!"

"Можем", – спокойно ответил парень, в его глазах блеснул холодный огонек. – "Или ты хочешь, чтобы мы всем деревне рассказали, какая ты тут была смелая?"

В его словах была такая угроза, что Вика отшатнулась. Она взглянула на Митьку, но он по-прежнему сидел, опустив голову, словно его здесь и не было. Никто не собирался ей помогать. Она была одна, абсолютно беспомощная.

Слёзы хлынули из её глаз, но она быстро смахнула их. В её взгляде появилась отчаянная решимость. Она медленно, дрожащими пальцами, опустила руки к резинке трусиков. Каждый шорох, каждое движение казалось оглушительным в этой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием костра и их нетерпеливым дыханием. С тяжелым сердцем, чувствуя себя грязной и оскверненной, Вика стянула с себя последнюю вещь. Она стояла полностью обнажённой перед ними, прикрываясь лишь тенью. Холод ночи впился в её тело, но боль от позора была гораздо сильнее.

Подростки замерли, глядя на неё. В их глазах читалось нечто вроде торжества, смешанного с любопытством.

"Вот теперь порядок", – довольно произнес парень, что держал её одежду. – "Все по правилам."

Затем он подбросил её вещи в воздух, и они снова упали на землю.

"А теперь..." – продолжил он, когда Вика уже готова была схватить свою одежду и бежать. – "Давай сыграем финальную партию. На желание!"

Его взгляд был хитрым. "Если выиграешь, Вика, мы тебе не только все твои вещи вернём, но и выполним любое твоё желание. Любое, поняла?"

Вика подняла на него глаза. В его предложении была какая-то ловушка, но в то же время – шанс. Шанс вернуть себе хоть что-то, пусть даже ценой ещё большего унижения. Шанс, на который она могла только надеяться, чтобы выбраться из этого ада. "На желание?" – хрипло переспросила она, её голос был едва слышен.

"На желание!" – подтвердили подростки хором, их голоса были полны азарта. "Ну что, играем?"

"На желание?" – хрипло переспросила Вика, её голос был едва слышен.

"На желание!" – подтвердили подростки хором, их голоса были полны азарта. "Ну что, играем?"

В её взгляде горела отчаянная искорка. Это был последний шанс, последний рубеж. Что угодно, лишь бы выбраться из этого позора. Даже если это означало ещё одно падение, ещё один удар по её истерзанной душе.

"Хорошо", – сказала она, её голос теперь звучал твёрже, сквозь боль и унижение пробивалось упрямство. – "Я играю."

Подростки довольно заулыбались, словно поймали рыбу на крючок. Тот, что держал карты, вновь принялся тасовать их с показной ловкостью.

Вика снова опустилась на землю, чувствуя холод и стыд. Она попыталась сосредоточиться, отбросить эмоции, но это было почти невозможно. Каждое их движение, каждый взгляд, каждый смешок – всё это было направлено на неё, как острые кинжалы.

Игра началась. Атмосфера вокруг костра накалилась. Подростки наблюдали за Викой с неприкрытым любопытством и предвкушением. Митька по-прежнему молчал, его взгляд был прикован к огню, но Вика чувствовала его присутствие, его молчаливое соучастие.

Карты ложились на траву. Вика старалась просчитывать ходы, но её разум был затуманен. Унижение, холод, предательство – всё это давило на неё, лишая способности мыслить ясно. Ей казалось, что она видит, как они обмениваются знаками, как ловко подтасовывают колоду, но она не могла ничего доказать, не могла сопротивляться.

Раунд за раундом, её надежда таяла. Она делала неправильные ходы, ошибалась в расчётах, и каждый раз в глазах подростков вспыхивал злорадный огонёк. Наконец, была разыграна последняя карта. Вика посмотрела на свою руку, затем на карты, лежащие перед противником. Её сердце упало. Она проиграла. Снова.

Победный возглас разнёсся над рекой. Подростки вскочили, их лица сияли от торжества.

"Проиграла!" – кричал один.

"Проиграла, проиграла!" – вторили остальные.

Лицо Вики осунулось. Слёзы, которые она так долго сдерживала, хлынули из глаз, оставляя горячие дорожки на холодных щеках. Она чувствовала себя не просто проигравшей, а сломленной, раздавленной, растоптанной. Весь её мир, и без того хрупкий, рухнул в одно мгновение.

"Ну что, Вика", – произнёс тот парень, который вёл игру, его голос был полон триумфа. Он подошел к ней, низко наклонившись. – "Ты проиграла. А это значит... что теперь твоё желание принадлежит нам."

Его глаза сверкнули в свете костра. "И мы знаем, что загадать."

Он протянул руку и схватил её за волосы, оттягивая голову Вики назад, заставляя её смотреть ему прямо в глаза. От него пахло алкоголем и чем-то грязным.

"Мы хотим, чтобы ты нырнула в реку", – произнёс он с наглой улыбкой. – "И принесла нам... кое-что со дна. То, что никто не видел."