— Нет. Думаю, видел тогда впервые.

— И тем не менее опознали?

— Мне… мне показали фотографию… Он был подозреваемым…

— Ага, — я кивнул. — По фотографии. То есть вы не были знакомы с ним, никогда не видели в жизни, а потом вам показали фотографию, и вы сказали: «да, это он»?

— Да. Всё верно.

— А если бы вам показали другую фотографию — другого человека, вы бы опознали и его?

— Нет!

— Вы уверены?

— Уверен!

Я остановился. Сделал паузу. Посмотрел на судью. Она что-то писала себе в блокнот.

— Геннадий Петрович, — я продолжил. — Вы помните, во что был одет подсудимый в тот вечер?

— Я уже говорил. В чёрную куртку и тёмные брюки.

— А сегодня?

— Сегодня — в чёрные брюки и белую рубашку.

— То есть вы его узнали, но не по одежде, потому что одежда разная, а по лицу?

— По лицу… да…

— А теперь скажите, какие у него глаза?

Смирнов замер.

— Какие… какие глаза? — удивился свидетель.

— У подсудимого. Какие глаза? Сможете назвать цвет?

Он открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Карла. Посмотрел на меня, потом перевел свой взгляд на судью. Было видно, что он как тонущий искал хотя бы где-то руку помощи.

— Я… я не помню.

— Не помните? — я сделал шаг вперёд. — Вы его опознали по лицу, но не помните, какие у него глаза?

— Я… там было темно…

— Темно? Вы же сказали, что в мастерской горел свет.

— Свет… да, горел… но…

— Но вы не рассмотрели глаза?

— Не помню…

— Геннадий Петрович, — я наклонился. — Что-то, по-моему, не сходится. Вы так не считаете?

— Я… я не знаю… — он уже почти начал заикаться.

— Адвокат! — заорал Клыков. — Вы издеваетесь над свидетелем!

— Я просто задаю вопросы, — я выпрямился. — Ваша честь, я настаиваю.

— Протестую! — крикнул прокурор.

— Протест отклонён, — сказала Волгова. — Продолжайте!

— Геннадий Петрович, — я улыбнулся. — Не волнуйтесь. Я просто хочу понять: вы видели Карла или вам сказали, что вы видели Карла?

— Я… я видел этого молодого человека там… — неуверенно сказал он.

— Вы уверены?

— Да.

— На сто процентов?

— На сто.

— Вы его видели точно так же, как видите сейчас?

— Да!

— То есть вы смотрите на него сейчас и утверждаете, что это сидит тот самый человек, что был тогда в автомастерской? — задал я финальный вопрос.

— ДА! ДА! И еще раз да! — эмоционально крикнул свидетель.

Я улыбнулся широко. По-настоящему искренне.

— Именно это я и хотел услышать…

— А что вы скажете мне на то, — сказал я, обводя взглядом зал, — что человек, который сидит рядом со мной на месте подозреваемого, это не Карл Немов?

В зале ахнули. Честное слово, прямо ахнули, кто-то зашептался с соседом.

Кира подавилась кофе, громко сплюнула на пол коричневую струю.

— Твою мать, Максим! — прошептала она, вытирая рот рукавом. — Ты мог предупредить?

В ответ я только подмигнул ей. Мы быстро прошли в зал, в суете никто не заметил подмены. Кира видела «Карла» только со спины, а Дядя Гриша не мог рассмотреть, так как его обзор прикрывала моя фигура. Судья как-то странно посмотрела на меня, потом на парнишку, который сидел рядом.

Прокурор Клыков замер на своём месте с открытым ртом. Дядя Гриша побледнел. Свидетель Смирнов начал оглядываться по сторонам, как загнанный зверь в поисках выхода.

— Что значит не Карл Немов? — спросил Клыков с недоумением в голосе. — А кто же тогда это?

ВЧЕРА

— А вот это интересно… Кажется, я понял… — сказал я.

— Что? — Кира не поняла.

— Как выиграть это дело. Мне нужно кое-что проверить. — я встал со скамейки.

— Ты куда это направился, Максим? — спросила она.

— Я ненадолго! — сказал я, отходя от девушки. — Ты иди в хостел, а я скоро вернусь.

— Но… — она не успела закончить.

— Кира, пожалуйста, не задавай лишних вопросов. Ты потом обязательно всё узнаешь! — перебил я её.

Она вздохнула, потом посмотрела на меня.

— Ладно, но если скоро не вернёшься, я тебя лично найду и буду крайне недовольна, — буркнула девушка.

— Договорились, — улыбнулся я и ушёл.

Я дождался, пока Кира уйдёт, и пошёл вперёд.