— Я ещё не закончил! — обернулся к нему.

— Тишина! — стукнула судья. — Адвокат, продолжайте.

— Я ходатайствую о допросе свидетеля, — сказал я. — И прошу признать его показания недостоверными до начала допроса.

— Это не основание. — заметила Волгова.

— Не основание, — согласился я. — Но я попробую доказать, что свидетель говорит неправду.

— Ходатайство принято, — кивнула она. — Но так как свидетель со стороны пострадавшего, сначала его допросит прокурор. Введите свидетеля.

Дверь открылась. Вошёл Геннадий Смирнов. Он был бледный. Седая щетина, дешёвый костюм, галстук какой-то кривой. Руки тряслись, ноги заплетались. Жалкое зрелище. Смотрел в пол. Прошёл к скамье свидетелей, остановился, огляделся. Увидел меня и вздрогнул.

— Свидетель, — сказала судья. — Вы даёте показания под присягой. За дачу ложных показаний предусмотрена уголовная ответственность. Вы понимаете это?

— Понимаю… — голос его был уже не такой уверенный.

— Клянётесь говорить правду и ничего кроме правды?

Он взял небольшую паузу, а потом ответил:

— Клянусь!

— Присаживайтесь, свидетель.

Он сел на своё место. Клыков подошёл к нему.

— Геннадий Петрович, — начал он тихо, доверительно. — Расскажите суду, что вы видели в тот вечер.

— Я… я… — он сглотнул. — Я закончил свою работу и шёл домой своим обычным маршрутом.

— Во сколько?

— Около одиннадцати. Точно не скажу, на часы я не смотрел.

— Продолжайте.

— Проходил мимо автомастерской… И увидел…

— Что вы увидели? — Клыков вёл диалог в нужное русло.

— Свет. Внутри горел свет, а мастерская должна была быть давно закрыта. Я каждый день там хожу, — сказал Геннадий.

— И что вы сделали?

— Я заглянул в окно. Касса… у кассы стоял молодой человек.

— Вы его узнали? — спросила судья.

— Тогда нет, так как я не знаком с парнишкой лично, но потом опознал. Это был… это был Немов Карл! — произнёс свидетель.

— Вы уверены?

— Уверен.

— Как вы его опознали?

— По лицу. У него… прыщи и рост подходящий, причёска, — он сделал небольшую паузу. — Да и одежда.

— Одежда? — Клыков кивнул. — Какая?

— Чёрная куртка, тёмные брюки, кроссовки.

— Вы запомнили лицо хорошо?

— Да… У меня отличная память…

— Спасибо, — Клыков закончил. — Вопросов больше нет.

Он отошёл обратно на своё место. Волгова посмотрела на меня.

— Адвокат, теперь ваш допрос.

Я встал. Медленно. Спокойно. Никто, кроме меня, не знал в тот момент, как пойдёт дело.

— Геннадий Петрович, — сказал я, приближаясь. — Вы нервничаете?

— Н-нет, — он потёр лоб.

— А почему же так дрожите? — спросил я с улыбкой на лице.

— Это… это просто небольшое волнение. Знаете, не каждый день показания в суде даешь.

— Понимаю, — я улыбнулся. — Большой зал. Судья, прокурор, зрители, вредный адвокат. Все смотрят на вас. Но я не кусаюсь, не переживайте. Я просто задаю правильные вопросы.

Он молчал.

— Вы же знаете, что за дачу ложных показаний можно сесть в тюрьму? Судья напомнила вам это… — спросил я.

— Я… я не даю ложных показаний.

— Вы уверены?

— Уверен. Говорю только то, что видел.

— Адвокат, — вмешался Клыков. — Вы давите на свидетеля, это недопустимо.

— Нисколько, — ответил я, не глядя на него. — Я просто информирую его о последствиях. Это моя прямая обязанность как представителя закона. Мы же общее дело тут все осуществляем.

— Протестую! — крикнул Клыков.

— Протест отклонён, — сказала Волгова. — Адвокат, продолжайте, но без нажима.

— Слушаюсь, ваша честь, — я кивнул. — Геннадий Петрович, вы понимаете, что если сегодня выяснится, что ваши показания ложны, вы проведёте остаток жизни в тюрьме?

— Адвокат! — снова Клыков.

— Я ещё не закончил! — я обернулся к нему. — Успокойтесь, Дмитрий. Ваш свидетель не железный, а вы его нервничать заставляете своим поведением.

Смирнов побледнел сильнее. Пот выступил на лбу, капли потекли по щекам.

— Я… я понимаю.

— Вы уверены, что видели именно Карла Немова? — спросил я.

— Уверен, — резко ответил свидетель.

— Вы его знали раньше? — продолжил я допрос.

— Нет.

— Видели когда-нибудь до того дня?