— Тао-эр[1] , скорее одевайся, — он бросил ей на плечи меховую накидку. — Надо спешить, если хотим выжить!

— Что случилось, гэгэ[2] ? — сонно протирая глаза, девочка ухватила его за руку. — Отец, почему все кричат?

— Скорее, Тао-эр, не задавай вопросов! — брат поспешно выталкивал ее из покоев.

— Мамина шпилька! — вскрикнула Цзинь Тао и рванулась назад. — Гэгэ, подожди, я возьму ее!

Цзинь Сан подождал мгновение, пока сестра схватила со стола деревянную шпильку с нефритом, и, лишь только они успели выйти и захлопнуть дверь, как в покоях полыхнул шелк занавесок. За окном метались неясные тени, трещало пламя и слышался звон мечей. Отец, приобняв за плечи обоих, повлек их за собой в сторону тайного хода, который вел из поместья сразу к реке — когда-то его выкопали на случай пожара, но за все двадцать лет, что здесь жила семья Цзинь, случай им воспользоваться появился только теперь.

Пока они бежали, пригибаясь и прячась то за камнями, то за деревьями, то за высоким каменным бортиком фонтана, Цзинь Тао наконец разглядела людей во всем черном, с мечами, топорами, синими перьями на шлемах и синими повязками на предплечьях. Они все были вооружены и превосходно умели сражаться, а значит, нападение было не простым хулиганством.

Дом горел у них за спиной. Огонь уже перекинулся на постройки, выл и ревел, бросаясь на беззащитное дерево, и с грохотом рухнула кровля на передней части здания. Цзинь Тао испуганно вскрикнула и закрыла лицо руками, но потом раздвинула пальцы и осторожно приоткрыла один глаз, боясь потерять из виду отца и с ужасом глядя, как рушится их дом и стирается в пепел прошлая жизнь. Цзинь Сан сгреб ее за воротник ханьфу и потащил за собой в укрытие, и она послушно побежала следом, подхватив длинный и грязный подол.

— Дети, слушайте меня внимательно, — заведя их в подземный ход, князь Цзинь наклонился, оперевшись одной рукой на каменную кладку и тяжело дыша. По его хмурому лицу мелькали отблески близкого пожара. — Уходите через подземный ход к реке Наньхэ. Там, в поселке Наньлэн, найдите доктора Шэн Лина — это мой старый приятель, ты ведь помнишь его, А-Сан?

— Да, отец, — серьезно кивнул Цзинь Сан. — Дядя Шэн Лин сделал для нас много хорошего.

— Найдите Шэн Лина и расскажите обо всем, что случилось. И не возвращайтесь. Что бы ни случилось, не возвращайтесь. А-Сан, будь мужчиной. Береги сестру. Береги провинцию. Не дай прерваться роду князей Цзинь. И еще вот, возьми, — отец вложил ему в руку золотой перстень с маленькой печатью. — Сохрани его, это очень ценная вещь. Если твоя жизнь будет в опасности, отдай только тому, кому очень сильно доверяешь… Тао-эр, — тяжелая и теплая отцовская ладонь легла на макушку девочки, и Цзинь Тао, подняв на отца большие черешневые глаза, стерла со щеки слезу. — Не плачь, моя маленькая. Все будет хорошо. Мы с вами обязательно встретимся… немного позже. Будь сильной и мудрой, как матушка. А подрастешь — выходи замуж за хорошего человека. Папа вас не оставит…

Едва он успел договорить, как послышался плеск воды, разбрызганной из источника, лязг металла и хриплый голос:

— Эй, Цзинь Вэйлин! Поглядите-ка, мы выкурили старого лиса из его норы!

Отец медленно повернулся, закрывая спиной детей. Ни меч в его руке, ни один мускул на лице не дрогнули, ничем не выдавая волнения. Князь не выстоит в одиночку против десяти наемников-убийц, каким бы сильным, крепким и талантливым в бою он ни был, — это понимали все. Однако наемники подходили медленно и не спешили нападать. Главарь, высокий, сухопарый, с кожаным жгутом, перехватывающим волосы, и уродливым шрамом через половину лба, поигрывал рукоятью.

— Мы тебя отпустим, так и быть, в дальнюю глухую деревеньку, если подпишешь кровью вот эту маленькую расписку, — главарь развернул перед его лицом две бамбуковых дощечки, что скрепляли документ. — Что тебе дороже, твое княжество или жизнь? Впрочем, если ты умрешь, твою землю будет намного легче отобрать, — с этими словами он выхватил меч.

— И не мечтай, — процедил князь сквозь сжатые зубы. Остро отточенное лезвие свистнуло так близко к его горлу, что он едва успел отклониться; Цзинь Тао против воли испуганно вскрикнула, брат зажал ей рот, но было поздно — их услышали.

— О-о, так у старого лиса еще и лисята под боком! — самодовольно протянул главарь. — Эй, вы, трое, за ними!

— Бегите! — крикнул отец и первым выбросил вперед руку с мечом.

Семеро разом бросились на него, а трое, обогнув драку, кинулись вдогонку.

Брат упрямо тащил за собой сестру, не обращая внимания на ее мольбы и слезы. Она не успевала за ним, не умея бегать так же быстро и путаясь в длинном подоле шелкового ханьфу, поминутно оглядываясь туда, где остался отец, один против семерых убийц, и, наконец, споткнувшись о камень, растянулась на скользкой глине.

— Тао-эр, вставай!

— Я не могу, я больше не могу, — заплакала она, попыталась подняться, но не сумела, упала на колени в жидкую грязь. — Гэгэ, я ударилась, мне больно…

Тяжело вздохнув, Цзинь Сан подхватил ее под колени и посадил к себе на спину. Ему минуло семнадцать, а ей тринадцать весен, и хотя юная принцесса была хрупкой, юноша не мог долго бежать в темноте по узкому и скользкому переходу с такой ношей. В конце концов, едва добежав до поворота, он тоже оступился, они рухнули вместе и он чудом успел отпустить руки, чтобы не упасть всем своим весом на девочку.

За спиной уже раздавалось сбивчивое дыхание и топот, чавканье грязи под тяжелыми сапогами и звон оружия — преследователи были совсем близко, еще несколько шагов — и они увидят две маленькие фигурки, что скорчились в вязкой глине у каменной стены. Цзинь Тао потянула брата к себе, взяв за край жилета:

— Брось меня, беги один, — тихо проговорила она, чуть не плача. — Ты мужчина, ты наследник, ты должен жить. А я всего лишь никчемная девчонка.

— Не говори чушь, сестра, — воскликнул Цзинь Сан и прижал ее к себе. — Я тебя не оставлю!