– Не распускайте нюни! – чересчур громко выкрикнул Том Блейн. – Марсиане – трусы. Мой отец всегда так говорит. И вообще, я рад, что мы это устроили. Теперь он точно отсюда свалит. Надо сматываться.

Стайка подростков быстро растаяла в темноте, оставив меня лежать на сырой земле. Оскар подошел ближе и бережно поднял меня. Согласно его жесткой программе, любому упавшему человеку необходимо было помочь подняться. И все же его холодные стальные руки показались мне куда мягче, чем бездушные обвинения Тома Блейна.

На следующее утро класс ахнул чуть ли не хором, когда их профессор-марсианин тихо вошел в кабинет, словно накануне ничего не произошло.

– Экзамены продолжаются, – объявил я.

Неудивительно, что на их лицах читалось крайнее изумление. Во-первых, я вообще явился – слабый, истощенный жестоким ночным испытанием. Во-вторых, я не сдался и не уехал. В-третьих, я не доложил о случившемся декану Грэму, а ведь наказание для них было бы суровым.

Только я один знал: я вернулся потому, что бегство было бы трусостью. Я был болен и душой, и телом, но не сломлен. К тому же я помнил, как юный Миллер настаивал, что я «не такой уж плохой старик». Это воспоминание было для меня словно источник прохладной воды в раскаленной пустыне.

Экзамен начался. Вошел Оскар, вручил мне космограмму и, гремя металлом, удалился. Дрожащими руками я развернул и прочитал послание. Кончики моих щупалец судорожно задергались, а затем намертво обвились вокруг подлокотников кресла. Всё поплыло у меня перед глазами, остались лишь чудовищные, потрясшие меня до глубины души слова на бланке.

Мой мир рухнул. Марс или Земля – теперь не имело значения. Я не мог жить дальше. И все же существование должно было продолжаться. Я не мог позволить этому сломить меня. С мрачной решимостью я сложил листок и отложил его в сторону.

Я посмотрел сквозь пелену слез на их склоненные головы. Мне как никогда нужен был друг, но когда я переводил взгляд с одного ученика на другого, я видел лишь укоренившуюся враждебность и ненависть. Они ненавидели своего учителя, хотя знали, что он мудр, скромен и терпелив, ведь таковыми марсиане являются по самой своей природе.

И я начинал ненавидеть их в ответ. Они сами вынуждали меня к этому. С яростным ожесточением я надеялся, что они все до единого провалят этот экзамен.

Я снова телепатически настроился на юного Миллера, усердно грызшего карандаш. Его лоб покрылся каплями пота – парню приходилось несладко. Мысли вихрем проносились в его голове.

«Так хочется сдать… поступить в Спейс-Пойнт… когда-нибудь попасть в Космический Патруль… На учебу совсем не было времени… подработка в свободные часы после уроков… надо помогать родителям… В каком году первый исследователь ступил на луну Нептуна? Надо же, в тысяча девятьсот семьдесят шестом! Странно, как это вдруг само пришло в голову… Так, а какой корень у слова «планета» в марсианском? Ну конечно же, «jad»! А всё не так уж и сложно, оказывается…»

«Хоть бы этот старый марсианин не пялился на меня так, словно мысли мои читает… Сколько спутников у Юпитера? Вечно путаю с Сатурном. Восемнадцать, шесть из них открыты во время космических экспедиций! Забавно, с чего бы я так в этом уверен?.. Я всё-таки одолею этот экзамен…»

«Отец будет так мной гордиться, когда я надену эту форму…»

Я отвел глаза от повеселевшего лица Миллера. Достойный мальчик, он станет гордостью Космического Патруля. Трудности есть у всех, не только у меня.

Внезапно экзамен был прерван. С громким лязгом вошел Оскар.

– Декан Грэм желает, чтобы все классы выстроились на территории кампуса для проведения особого мероприятия, – прогудел он.

Мальчишки зашептались от любопытства и по моему неуверенному, тихому приказу покинули класс. На кампусе собрались все преподаватели и учащиеся школы. Моей группе выпускников позволили встать прямо перед трибуной. Я чувствовал ужасную слабость, мне отчаянно нужна была опора, но поддержать меня было некому.

Декан Грэм поднял руку, призывая к тишине.

– Здесь находится представитель Космического Патруля, – сказал он. – Он прибыл из Спейс-Пойнта на страторакете ради важного объявления. Майор Доусон.

Высокий человек в форме, в синем мундире Космического Патруля, шагнул вперёд и, отвечая на восторженные аплодисменты собравшихся, сдержанно кивнул. Патруль почитают по всей Системе за его доблестную службу на благо цивилизации.

– Многие из вас, ребята, – сказал он, – надеются однажды поступить в Спейс-Пойнт и пойти на службу. Это известие, пришедшее всего час назад, станет поводом для огромной гордости кого-то из вас.

Он поднял листок и прочитал вслух:

– Капитан Генри Блейн, командир патрульного корабля «Грейхаунд», вчера был ранен в ходе отважного разгрома пиратов на маршруте Земля–Марс.

Все взгляды тут же обратились к Тому Блейну, который так и сиял от гордости, слушая, как чествуют его отца. Офицер поднял покрытую радием медаль – Крест Космоса, присуждаемый за выдающиеся заслуги перед силами правопорядка в Солнечной системе. Декан Грэм что-то шепнул ему на ухо. Офицер кивнул, сошел с трибуны и направился к нам.