Всадники, преследующие их, растянулись. Кто погнался с опозданием, у кого конь похуже. В результате, опережая остальных метров на двадцать, вперёд вырвался ратник в красном плаще. Под плащом поблёскивали пластины бахтерца, не золочёные, как у Касьяна, а простые железные.

— Чего не стреляешь?! — постоянно оборачивался Фрол, контролируя обстановку, и наконец не выдержал, рыкнул на пацана.

— Он далеко вырвался вперёд, я его убью, а остальные увидят и отвернут…

— Да ты блаженный! Их пятеро! А ежели промахнёшься? Порубят! — прокричал в ответ десятник, превозмогая шум ветра и крики догоняющих их всадников.

— Не промахнусь.

Пока они с Фролом перепирались, всадник в красном плаще почти настиг сани. Метров десять осталось.

— Ну, с богом.

Метров десять до всадника. Девять. А морда лошади, из ноздрей которой валил пар, в прямом смысле этого слова, и вовсе в семи метрах от парня дёргается. Можно и в конскую морду всадить стрелу, она кувыркнётся, и всаднику мало не покажется, может и убиться насмерть, а может чего себе переломать. Шею, например. Снега не много тут на склоне холма, сдуло в овраг, и он падение и последующий удар о землю ратника не смягчит.

Лошадь жалко, красивая игреневая статная кобыла, в чем она виновата? Русского воина, которого забрали у князя Киевского, и который должен беречь людей от набегов поганых, тоже жалко. Выбирать надо.

Нет, нужно напугать Корибута, лишить его как можно большего количества воинов, чтобы он быстрее убрался. Ещё бы узнать, а чего это князь Киевский ему дружину выделил, испугался Ягайло?

Коська нажал на скобу. Вжик, тетива отправила стрелу в лицо всаднику. Больше и стрелять некуда. Простая кольчуга с такого расстояния стрелу от арбалета мощного, выпущенную почти в упор не остановит, а вот такая, как на всаднике в красном плаще, с металлическими пластинами на груди, может и выдержит, особенно если стрела под углом пущена, просто отрикошетит тогда. А вот шелом на всаднике обычный, даже стрелки, защищающей нос, нет. Огромная и близкая мишень.

Коська попал. Всадник до последнего на сидящего к нему вполоборота человека внимание не обращал. Молится, наверное. Руками чего-то шурудит. Точно крестное знамение накладывает. Боится. И правильно делает. И тут этот боягун поворачивается, а в руках у него арбалет огромный. Всё, уже не отвернёшь, и даже склониться к шее коня, ею заслоняясь, не получится. Стрела с семи-то метров… быстро прилетит.

Куда парень попал не видел, но точно в лицо. Возможно, в выпученный правый глаз. Хотя, чем левый хуже, он не меньше выпучен? Ещё рот на бородатой роже в крике распахнут. «Стоять» кричал рот-то. А теперь пусть попробует покричать со стрелой во внутрях. Ага! Не получается. Не тренировался кричать со стрелой в горле.

Касьяну некогда было глядеть, куда стрела та угодила. У него совсем другая забота. Парень вытащил из-под попоны второй арбалет. Немецкий. Так себе, но и ближайший преследователь всего в пятнадцати метрах. И он не видел выстрела, весь обзор алый плащ первого всадника перекрывал. Он и сейчас перекрывает. «Первый» не свалился пока с кобылы игреневой, ткнулся в белую гриву на шее, окрашивая светло-рыжую шерсть в красный. Эх, а кобылка красива. Мощная высокая и красивая. Белоснежная грива длинная даже кое-где в косички заплетена. И шерсть даже не светло-рыжая, а прямо золотая.

Коська вскинул арбалет к плечу и нацелился во второго ратника, дожидаясь, когда тот высунется из-за плаща покойника. Вжик. Вторая стрела ушла. Высунулся «второй». И тоже в лицо. Метров десять оставалось. Что коннику на хорошем коне стоит догнать сани? Теперь пусть в аду подумает, а стоило ли догонять? Этот упал неправильно с точки зрения третьего выстрела. Картинно взмахнул руками выпуская длинный меч и завалился назад.

Всё, теперь время понеслось вскачь. Касьян отбросил на сено разряженный арбалет, поднял последний заряженный и плюхнул на него стрелу. Арбалет копия последнего. У немцев, чёрт бы их побрал, налаженное производство, а не кустарщина. Орднунг. Единообразие. Ближайший всадник метров в пятнадцати. Не очень и далеко. Но сани бросает на неровности дороги, и всадник телепается в седле. Вот предыдущий участок дороги был ровный. Повезло. Коська решил не стрелять пока. Если решит «третий» поближе подъехать, то сам себе злобный Буратино. Рррррррешил. Тоже, размахивая мечом и крича, так что в Санкт-Петербурге услыхали, не в этом, а в том, в котором Том Сойер жил (Сент-Питерсберг на реке Миссисипи), ратник продолжил преследование и через десятка два секунд оказался в десяти метрах. Вжик. Коська не стал мудрствовать. Этого можно и в грудь бить. У него простая дешевенькая кольчуга. Такую арбалетная стрела и не заметит. И не задержала. Ратник получил стрелу в грудь и свалился, с коня.

Всё. Баста карапузики — кончились арбузики, как сказал Волк в советском музыкальном мультфильме «Волк и семеро козлят на новый лад». В смысле, заряженные арбалеты кончились, а вот преследователи нет. И это просто удивительно, когда из пяти ратник троих в течении минуты убивают, двое счастливчиков должны назад повернуть. Но нет! Скачут, правда, нагонять перестали.

— Сейчас мозжечок простимулируем, — сказал воям Коська и потянулся к своему разряженному арбалету. Он побольше, должны заметить тугодумы.

Парень достал арбалет и демонстративно на ложе стрелу брякнул. И ведь подействовало. Сначала ближний, а, поравнявшись с ним, и второй вой остановился. Коська им рукой призывно помахал.

— Велком! — даже прокричал.

Не повелись, ратники развернулись и порысили к своим. К своим убитым. Нужно доложить о потерях Корибуту. Не похвалит. Ну, это его дело, главное — узнает. Не ждут его тут с хлебом солью, как в Реальной истории.

— А ведь не верил я сказкам про тебя Касьян. А то «Одним махом сто побивахом». Прямо богатырь былинный, впору Баяну про тебя песни складывать, — Фрол чуть придержал коня.