— Ах ты! — Третий, тот, что держал меня, отпустил моё плечо и бросился вперёд, одновременно выхватывая из-за пазухи нож.

— Нет! — вскрикнула я.

Но мужчина уже крутанулся на пятках. Удар ногой — резкий, по дуге — пришёлся прямо в запястье вооружённой руки. Я услышала хруст кости. Нож звякнул об асфальт. Владелец ножа заорал от боли, схватившись за сломанную руку. А мужчина, не теряя ритма, развернулся к главному, который в ужасе попятился к стене, выставив вперёд руки.

— Не подходи…

— Поздно, — бросил спаситель и просто… толкнул его. Ладонью в грудь. Тот отлетел, ударился спиной о мусорный бак и сполз по нему, как тряпичная кукла.

Тишина. Только дождь барабанит по металлическим крышам.

Мужчина стоял посреди переулка, тяжело дыша, и смотрел на поверженных охранников. Потом медленно повернул голову ко мне. Взгляд из ледяного стал почти тёплым.

— Предупредить надо было раньше, — он подошёл и протянул мне руку. — Они могли тебя убить.

Я смотрела на его ладонь — широкую, с длинными пальцами, на внутренней стороне запястья — тонкая золотая цепочка. Я вся дрожала: от холода, от страха, от адреналина.

— Кто… кто вы? — выдохнула, не в силах отвести взгляд от его лица.

— Прохожий, которому не нравится, когда трое мужиков прессуют беззащитную девушку, — он улыбнулся, и эта улыбка преобразила его лицо, сделав его почти человечным. — Давай руку. А то простынешь.

Я вложила свою дрожащую ладонь в его. Тёплую. Сухую. Такую надёжную. Он легко, без усилий поднял меня на ноги. Я пошатнулась — сломанный каблук, чёрт бы его побрал. Мужчина мгновенно поддержал меня за талию, притягивая ближе.

— Осторожно.

Я уткнулась носом в его мокрую рубашку и вдохнула. Запах дождя, дорогого табака, мяты и… чего-то ещё, первобытного, мужского, что ударило в голову сильнее любого алкоголя. Его рука лежала на моей голой талии (шёлк платья не в счёт), и я чувствовала жар его пальцев сквозь промёрзшую кожу.

— Спасибо, — прошептала я, поднимая голову. Наши лица были в нескольких сантиметрах. Его глаза — уже не лёд, а расплавленное серебро — смотрели на меня в упор.

— Это моя охрана, — вдруг выпалила я, кивая на корчившихся на земле людей. — Они… они работают на отчима.

— Вижу, — хмыкнул он. — Добрая охрана. Прямо ангелы-хранители.

— Он строг. Очень строг. Мне нельзя было убегать.

— Судя по реакции, он не просто строг, а… — мужчина запнулся, подбирая слово, — … одержим тобой.

Я опустила глаза. Стыд, обида, ярость смешались в один ком.

— Я не вещь.

— Я вижу, — повторил он и, чуть помедлив, добавил: — Как тебя зовут?

— Ангела.

— Красиво. Слишком небесное имя для такой земной красоты, — он убрал руку с моей талии, и я тут же замерзла. — Меня Демид.

— Демид, — повторила я, пробуя имя на вкус. Оно было твёрдым, как он сам.

Вдалеке послышались новые звуки: крики, вой сирены. Полиция? Скорая? Или подмога от отчима?

— Мне пора, — я резко отстранилась, почти упала, но он снова подхватил меня.

— На каблуках будет не удобно.

Он ловко, одним движением сломал второй каблук. Теперь мои туфли превратились в странные лодочки, но хотя бы я могла стоять ровно.

— Спасибо ещё раз, — выдохнула я и, прежде чем он успел ответить, развернулась и побежала. В другую сторону переулка, прочь от поверженных тел, прочь от его обжигающего взгляда. Я бежала, не разбирая дороги, пока не свернула за угол и, прислонившись к холодной стене, не сползла по ней на корточки.

Сердце всё ещё колотилось.

Но теперь не только от страха.

Я коснулась того места на своём плече, где только что лежала его рука. И улыбнулась в темноту.

— Дура, — прошептала я сама себе. — Безнадёжная дура.

Дождь стихал. А в голове, как заезженная пластинка, звучал его голос: «Я тоже».

Я стоял посреди переулка и смотрел, как она исчезает за поворотом. Её тёмные волосы, превратившиеся под дождём в сплошное мокрое полотно, метнулись в последний раз — и всё. Пусто. Только шум дождя и стоны тех троих идиотов, которых я уложил за двадцать секунд.

— Чёрт, — выдохнул я, провёл рукой по лицу и почувствовал, как пальцы дрожат. Не от холода, нет. От того, что внутри — там, где обычно царит мёртвый штиль — вдруг что-то сдвинулось, заскрежетало, как давно не смазанный механизм.

Я Демид Ветров. Мне тридцать четыре. За моими плечами — два высших образования, армия, своя служба безопасности, которая тайно контролирует половину деловых потоков в городе. Женщины для меня — это всегда было что-то вроде… дорогого вина. Приятно, красиво, но утром просыпаешься и идёшь дальше, не оглядываясь. Ни одна не задерживалась в моей голове дольше, чем на пару часов.