Annotation
Странный враг преследует меня. Он где-то рядом, дышит за спиной, но стоит только обернуться и даже тени не мелькнёт. И это не пугает, а раздражает! А те, кто меня раздражает, не очень хорошо себя чувствуют.
И да, я начал жить самостоятельной жизнью и начал строить свой Род. Конечно, до герба и признания ещё далековато, но... Я приложу все усилия, чтобы стать во главе Рода, который приведёт Империю к освобождению от Опасных земель!
Боярский сын. Дружинник Часть вторая
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Боярский сын. Дружинник Часть вторая
Глава 1
— И всё-таки я думаю, что удача благоволит к сильным и храбрым! — хмыкнул Гордей, въезжая в ворота. — Вот что может сделать нюня и слабак перед лицом врага? Только ныть и расстраиваться? Потом сложит лапки и покорно примет удары судьбы. Даже не посмотрит по сторонам в поисках того, что может исправить положение. А сильный в той же ситуации будет искать возможности для ликвидации противника! До последнего будет искать! И удача к нему повернётся лицом охотнее, чем к слабаку!
— Да ты философ, Гордей Иваныч, — усмехнулся я, поправляя манжет. — Тебе бы мотивационные ролики записывать.
— А что? Вдруг эти мотивашки как подработку возьму? Вдруг кого мои слова сподвигнут на дела хорошие? И тогда им удача будет улыбаться в полной мере, а у меня в кармане потяжелеет! А чо? Тоже плюс! Мамане лишнюю соточку отправлю, а то уже пятый год в одних и тех же ботах лазит…
— Если это намёк на повышение зарплаты, то хрен тебе с маслом. Кушай и не обляпайся, — покачал я головой. — И не дави на гнилое, знаю, что твоя маманя и так укомплектована по самое не балуй! И «лазит» только до машины и обратно. Чего ты меня причёсываешь, жулик прибедняющийся?
— Но, попытаться-то стоило, — усмехнулся Гордей в ответ. — Вдруг удача бы улыбнулась? Вот, вроде бы приехали.
Я выглянул из окна машины. Ух, брр, как же вылезать не хотелось. Мартовский вечер в Москве та еще пакость. Вроде и весна на календаре, а на деле чавкает серая жижа под ногами, колючий ветер норовит залезть под воротник, и небо постоянно цвета застиранной портянки.
Однако здесь, в элитном поселке, где обосновались Шумиловы, даже снег на обочинах лежал чистый, словно его каждое утро отбеливали по приказу главы рода. Хотя в других местах успел основательно почернеть.
Чего я здесь забыл? А вот чего — у Любавы Прокопьевны Шумиловой день рождения наступил. Девятнадцатый годик сударыне шлёпнуть изволил. Вот потому мы и здесь.
Самому бы мне это на фиг не упало, но… Прием в честь дня рождения Любавы одно из тех мероприятий, на которые идешь как на Голгофу, только с улыбкой на лице и в идеально отглаженном камзоле. Пришлось припереться из чувства этикета и чтобы показать хорошее воспитание.
Этикет в этом мире сильная штука… Может сработать похлеще боевого заклинания: нарушишь один параграф, и репутация пойдет трещинами, которые потом замучаешься латать. А Елисею Ярославскому сейчас новые трещины ни к чему. Мне бы старые замазать.
Гордей подкатил к парадному входу на «Тигре». Машина мягко замерла у подножия мраморной лестницы, которая в свете прожекторов сверкала так, что глазам было больно.
— Вот тут лучше всего выходить, Елисей Святославович, — Гордей повертел головой из стороны в сторону. Руки в лайковых перчатках всё еще лежали на руле, а вот взгляд сканировал периметр. Старая привычка профи, который даже на светском рауте ищет лежки снайперов. — Я поеду на стоянку, покемарю немного, если вы не против. Вы же не против? Если что — маякните.
— Ладно, невероятно уставший человек. Отдыхай пока, — я толкнул дверь и вышел в сырую прохладу вечера.
Особняк Шумиловых впечатлял своими габаритами. Три этажа архитектурного размаха, колонны, лепнина — всё кричало о том, что здесь живут люди, которые имеют деньги. Моя нынешняя база по сравнению с этим домом выглядела захудалой дачей. Но, у меня больше под военку заточено, так что вряд ли их можно сравнивать.
Я начал подниматься по лестнице. Почувствовал, как ковровая дорожка пружинит под подошвами ботинок. Приятно пружинит. И тут послышался рокот мотора. К крыльцу подплыла черная «Волга». Из неё с достоинством, подобающим их положению, выбрались супруги Рязанцевы.
Ипат Власьевич седой, но с выправкой, которой позавидует любой гвардеец. И Илиада Матвеевна — женщина, в чьих глазах застыла зелень лесов, а в каждом движении сквозила грация балерины.
Я остановился на площадке, решил подождать их. В высшем свете такие мелочи значат больше, чем кажется: подождал старших и пропустил их вперёд, значит, выказал уважение и почёт. Тем более я думал, что с ними будут их сыновья, но нет, эти двое явно решили не ехать с родителями.
— Елисей Святославович! — Ипат Власьевич заметил меня и чуть приподнял руку в приветствии. — Какая встреча!