— Я не люблю его. Это наказание видеть парня, которого ненавидишь больше всего на свете, и притворяться, что не хочешь его убить. Потому что если я покажу свои чувства, Дамблдор и МакГонагалл точно лишат меня возможности быть старостой школы в следующем году.

— Нет только не это, Лил. Кто еще может претендовать на эту должность. Нарцисса Карабастос? Она умна, но не так как ты. В конце концов, у нее странные отношения с Темным Лордом, и Дамблдор должен это знать. Есть также Мари Энн Симпсон из Райвенкло, она умна, но не так как ты, и к тому же она слишком забитая, чтобы быть старостой. Элиссон Форд, староста Хафлпаффа, очень популярна и приятна, но она глупа.

— Я знаю. А почему бы им не выбрать кого-нибудь не из старост. Например Констанция…

— Ты шутишь, Лили? У нее же нет мозгов! Ты думаешь, что она лучше чем ты, только потому что она девушка Джеймса? Она только симпатичная и все!

— Я это сказала, не потому что она девушка Поттера. Я это сказала потому что, у нее хорошие мозги. Она очень умна, но ленива. У неё были хорошие оценки до того, как она начала встречаться с Поттером. Но сейчас… Я думаю, что она просто зря тратит учебное время.

— Ты сказала это!

— Я сказала это, ты права.

— Потому что ты завидуешь.

— С чего бы вдруг мне начать завидовать Поттеру?

— Потому, что ты любишь его. Это очевидно!

— Я? Ты с ума сошла!

— Но это так!

— Люсия! Ты выглядишь как моя тупая се… не важно.

— Я выгляжу как что?

— Как кое-кто.

— Кто?

— Не важно!

— Скажи мне!

— НЕТ!

— Ну и ладно, рано или поздно ты расскажешь мне.

— Хорошо. Позже.

— Хорошо.

— Люси…

— Что, Лил?

— С чего ты взяла, что я люблю Поттера?

— Потому, что это написано на твоем лице.

— Неправда.

— Лили… Я не ребенок, и я не собираюсь спорить о том, что очевидно.

— Да. Это очевидно. Я его не люблю. И почему вы с Сириусом начали об этом говорить?

— Потому что мы только сейчас это осознали.

— Невозможно, потому что это неправда. Я люблю только Сириуса.

— Будь по-твоему, — саркастически заметила Люсия.

— И я его поцеловала.

— Потому что рядом был Джеймс, и ты хотела, что бы он ревновал.

— Меня он не беспокоит.

— Неправда. Рано или поздно ты это поймешь. Ты случайно не говорила, что хочешь говорить о чем-либо, кроме Джеймса.

— Кто сказал что нет.

— Твои глаза.

— Что с моими глазами?

— Я могу читать по глазам.

— Люсия, ты выглядишь как Трелони.

— Ты разве не призналась, что она НОРМАЛЬНАЯ, не далее чем, сегодня утром.

— Ну… Но…

— Ты такая странная сегодня.

— Я всегда такая.

— Неплохо сказано.

— Лили… Кажется сейчас ужин. Ты только посмотри на часы! Полвосьмого вечера.

— Пойдем скорее. Я очень голодная.

Кто-то проворчал несколько скверных слов, за диваном, где они только что сидели. Но они не были услышаны.

После двойного зельеварения, когда все шестикурсники пришли в гостиную, Джеймс и Сириус пошли в спальню. Римус и Питер пошли за ними.

— Что случилось? — спросил Питер.

— Сохатый влюбился! — ответил Сириус.

— В Констанцию? Я думал, она нужна ему просто для вида. Я думал… вы никогда мне ничего не говорили… и я думал, не Бродяга, не Хвост… но… все это видят… — добавил мягко Римус.

— Они видят? — рявкнул Джеймс.

— Да!

— Ну… я не люблю Констанцию… также как никого. Любовь не существует. Я имею в виду, я люблю своих родителей, вас, как друзей, но я думаю это не м/ж любовь. Физическое влечение существует. Вот почему я с Констанцией.

— Т-т-ы влю-б-блен-н в-в дев-в-ву-ш-к-ку Б-родяги-и?

— Нет. Я ненавижу Эванс.

— Посмотрим, — хитро подмигнул Сириус.

— Я хочу принять ванную! Увидимся на ужине, — сердито проговорил Джеймс, выходя из комнаты.

— Бродяга, ты действительно думаешь, что он влюблен в Лили?

— Не-а! Но я сделал некоторое количество соглашений с Люсией. Мы собираемся немного смутить их, — засмеялся Сириус.

— Бродяга… — серьезно спросил Римус — Зачем?

— Только совсем немного. Мы знаем, они не любят друг друга, но будет весело увидеть лицо Сохатого, когда он все будет опровергать.