– Как это всё печально…– сочувственно пробормотала царевна, одновременно прикидывая, что из упомянутой эпидемии летальных исходов было вызвано кознями Костея, а что – естественным ходом вещей. Костей выигрывал со счетом, как минимум, пять – ноль.

– А вот и Кондратий! – с некоторым облегчением воскликнул Иванушка, с облегчением выныривая из омута сумрачных преданий прошлого. – Всё в порядке?

– Да, следуйте за нами на третий этаж, – махнул рукой гвардеец. – Балкон мы отыскали. Мы увидели над дверями надпись «Место общения с верноподданными», выглянули в щель между досками узнать, что бы это могло такое быть, и – на тебе, как на заказ… Но он оказался очень узким, хоть и длинным, поэтому, боюсь я, всем придется выстроиться очень плотно в одну шеренгу, иначе не поместитесь.

– А где твой этот… второй? – с неприязненным подозрением оглядел зал и не обнаружил Спиридона Карбуран.

– Кажется, у вас, умрунов, это так называлось? – презрительно скривив верхнюю губу, уточнил Дрягва.

– А имена ваш брат ходячий покойник получил лишь недавно? – снисходительно усмехнулся Жермон.

Иванушка гневно набрал полную грудь воздуха, чтобы дать отповедь высокородным хамам, но Кондрат опередил его.

– Спиридон остался на балконе, – с несокрушимой серьезностью сообщил солдат. – Сказал, что царем выбрали его, и теперь стоит там, улыбается, машет руками, отвечает на приветствия. Ему из толпы бросают цветы, приготовленные для вас, и поднимают детей для благословения.

– Что-о-о?!?!?!.. – выкатило дикие очи и взревело дурным голосом костейское дворянство. Серафима прыснула.

Известие о загадочном любителе синеморских курортов, бессовестно похожем на их Спирю, как видно, было донесено мнительным Бренделем до не менее нервных конкурентов в срок.

Иванушка, задавив в корне улыбку как неполиткорректную, взглянул на командира своей гвардии с молчаливой укоризной. Находка же невозмутимо уточнила:

– Но в ноябре уже нет цветов, Кондрат!

– А в горшках? Тут не выдержал и Иван.

– Если бы в моей гвардии был такой солдат, как этот, – скрежеща зубами, прорычал барон Карбуран, – его шкура была бы уже натянута на барабан!

– А если бы в моей стране был такой царь, как вы, – сладко улыбнулась ему Серафима, – я бы устроила в ней революцию.

И не успел Карбуран открыть рот для протеста, как тут же, без перехода, она продолжила самым светским тоном, каким в высшем обществе переходят с обтекаемого как отравленная торпеда комплимента к приглашению на ужин:

– Давайте пойдем, милейший барон. Народ – ваш народ – нас заждался. И, кстати, знаменосцы, трубачи и барабанщики по протоколу должны появиться первыми, поэтому прибавьте ходу, ребята. Мы за вами. И заодно договоритесь, что будете играть. Лучше, конечно, что-нибудь классическое.

И, оставив Карбурана кипеть и плеваться кипятком, она немного ускорила шаг и ловко пристроилась рядом с Жермоном.

– А скажите пожалуйста, драгоценный барон…

Пропустив делегацию вперед, граф Аспидиск пристроился в хвосте, чтобы без помех с высокой точки спокойно обозреть палаты, которые, без малейшего сомнения, скоро будут принадлежать ему по праву. С высокомерной ухмылочкой он повернул голову и окинул взглядом собственника оставшийся за спиной и видимый еще через широкие распахнутые двери зал приемов с его пыльным великолепием и затянутой в паутину историей и величием… И не заметил под ногами ступеньку лестницы на второй этаж.

Заслышав грохот, треск, звук падающего тела и сопровождавшие его идиомы, первой мыслью Иванушки было, что упал кто-то из солдат но, оглянувшись, к своему изумлению и ужасу увидел, что это было его сиятельство и нижняя часть балюстрады мореного дуба, причем кто есть где, так просто и сразу разобрать было невозможно.

Царевич метнулся было на помощь падшему Бренделю, но его и неуклюжих из-за своей громоздкой ноши солдат из графского отряда музыкантов опередил Кондрат. Он мигом слетел с вершины лестницы вниз и стал быстро, но аккуратно извлекать графа из груды деревяшек, еще минуту назад бывших гордостью и красой главной лестницы царского дворца.

– У вас все в порядке, ваша светлость? – видя, что в порядке далеко не все, на всякий случай все же поинтересовался Кондрат.

– Болван!.. – прошипел граф, морщась от боли, но еще больше – от унижения и ярости при виде злорадных физиономий баронов, даже не пытающихся скрыть свои эмоции. – Как я могу быть в порядке!.. Ты что, слепой?.. Мои руки все в занозах!.. На ладони царапина, а кровь из нее так и хлещет! Наверняка, останется шрам! Идиот!.. В порядке!.. По-твоему, это называется «в поряд…»

Граф осекся на полуслове, вздрогнул, легкая тень новой мысли промелькнула по его лицу и тут же поспешила укрыться за мученической улыбкой.

– Извини меня, солдат… Я был неправ… – простонал Брендель, полуприкрыв светящиеся предательской радостью глаза. – Просто очень неприятное и неожиданное падение… задевающее мое достоинство… и положение… поэтому вырвалось… но я не это хотел сказать… Спасибо за помощь – вот что я имел в виду…

Кондрат удивился, но извинения, философски пожав плечами, принял, и хотел уже было идти указывать дорогу дальше, как…