– Что?!.. – вытаращили глаза лукоморцы.

– Он пропал… уехал… внезапно… с этим посыльным… но через час, по словам привратника, прибежал какой-то человек и оставил для меня письмо… сказал, что от него… Вот это…– баронесса кивнула на желтоватый свиток перед собой.

– Печать его? – цепко прищурилась Сенька.

– Его печатка…и почерк его… Баронесса растеряно замолчала.

Пока царевна раздумывала, прилично и тактично ли будет спросить, что же в письме, и зачем их позвали, если то, что в письме, не ихнего ума дело, молчание нарушила Удавия Жермон.

– Зачтите послание супруга гостям, ваше превосходительство, – гулким эхом прокатился по углам кабинета ее сочувственный шепоток.

– Да, конечно, конечно, – очнулась от ступора баронесса Карбуран, развернула пергамент и срывающимся голосом прочла:

– Дорогая Бизония. Только что я получил известие о том, что шестиюродная бабушка по матери моего двоюродного брата, герцогиня Алиса Банион, скончалась в возрасте ста трех лет, не имея прямых наследников, и оставила мне преуспевающее герцогство на берегу Эгегейского моря (главный город – мегаполис на семьдесят тысяч жителей, два больших порта, сто миллионов золотом ежегодного дохода, среднегодовая температура плюс двадцать пять по Ремуару, до ближайшей столицы Забугорья – пять дней езды). Но некие дальние родственники по линии ее сводной троюродной тетки претендуют на то, что по праву принадлежит мне. Поэтому вступить в права наследования нужно немедленно, дорога каждая секунда. К сожалению, курьер с депешей добирался слишком долго, поэтому времени терять не могу ни минуты, уезжаю немедленно, пишу это письмо, сидя в седле. Отказываюсь от участия в состязаниях, удачи всем, прибуду на место – напишу сразу же. Твой Кабанан». И баронесса, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась.

– Ну же, милочка, ну же, возьми себя в руки, не бойся, не мучай себя, всё непременно будет хорошо, – успокаивающе заворковала бархатным контральто над заливающейся слезами дамой матриарх семьи Жермонов.

– Я… не боюсь… – сквозь слезы и кружевной платок всхлипнула баронесса Бизония. – Это я… от гордости… Мы прожили вместе… почти двадцать лет… а я и не предполагала… не предполагала… что Кабанан… знает такие слова, как «мегаполис»… и «среднегодовая температура»… и кто такой… Ремуар…

– Ну, что ж… – ломким от плохо скрываемой радости голосом проговорил барон Дрягва, оперся на край стола и возбужденно затарабанил тонкими пальцами по столешнице, выбивая из зеленого сукна маленькие клубочки пыли. – Я полагаю, наш дорогой Кабанан поступил мудро. Лучше герцогство в руках, чем царство… э-э-э… чем царство.

«Уведенное из-под носа», – хотел продолжить он, но решил в честь такого замечательного дня быть великодушным к выбывшему, хоть и отсутствующему, сопернику.

– Мои поздравления, герцогиня, – с непроницаемым лицом склонился граф перед погруженной по самые брови в огромный носовой платок баронессой Бизонией.

Бросил ее супруг соревнования или нет, он всё так же оставался на последнем месте, и даже полная и безоговорочная победа в последнем конкурсе не давала ему ни малейшего шанса на вожделенную стальную корону.

– Б-благодарю премного… – выглянула из-за кружевного барьера свежеиспеченная герцогиня.

– Дороги сейчас не слишком безопасны, ваше сиятельство, – сделала шаг вперед Серафима. – Взял ли ваш супруг с собой достаточно охраны? Баронесса Карбуран вздрогнула и забыла плакать.

Вместо этого она нахмурилась, сложила губки дудочкой, словно принялась что-то срочно про себя считать и подсчитывать. Счет закончился быстро и, похоже, не в ее пользу.

– Он уехал в компании посыльного душеприказчика герцогини Банион. Остальные слуги и охрана на месте…

– А когда его превосходительство собирал в дорогу вещи, разве не мог он лично сообщить вам такие приятные известия? – продвинулась еще на шаг царевна.

– Ве…щи?.. – побелевшими губами прошептала Бизония. – Он… не собирал… никаких вещей…

– Откуда ты знаешь, деточка? – нахмурилась бабушка Удава.

– Наши комнаты расположены рядом…а Кабанан… он такой неуклюжий… он даже ящик комода не может выдвинуть, не уронив… – голос баронессы сошел на нет.

– Он взял на дорогу денег? – уперлась в стол и уставилась тревожным взглядом в лицо хозяйке дома Сенька.

– А этого я… не знаю… – жалобно захлопала испуганными глазками баронесса. Карбуран. – Деньгами… в нашей семье… распоряжается… супруг…

– Разрешите вашему покорному слуге полюбопытствовать, к чему это ваше высочество клонит? – оперся на стол и враждебно уставился на Серафиму Брендель. – Не иначе, как вы… нафантазировали себе… что барон Кабанан был… похищен?

– Похищен?!.. – тоненько пискнула баронесса Карбуран.

– Не я это первая сказала, – холодно пожала плечами царевна.

– Ну, это уж полная чушь, ваша светлость, – снисходительно хмыкнул Дрягва, усердно поправляя манжеты, и старательно не глядя ни на графа, ни на Сеньку. – Как вы представляете себе похищение взрослого дворянина из собственного дома, где по одному его знаку готовы сбежаться десятки солдат и слуг, да еще так, чтобы этого никто не заметил? И, к тому же, письмо-то ведь настоящее! Баронесса?..

– Д-да… – почти беззвучно кивнула Бизония, сосредоточенно тиская в бледных пальцах ни в чем не повинный платочек. – Его почерк… его печатка…

– Ну, вот видите! – торжествующе возгласил Дрягва.

– …И если Кабанан действительно считал, что надо торопиться… он мог сорваться с места в ночь даже без сменных сорочек… Он всегда был такой… порывистый… независимый… волевой…

– Это точно, – кисло подтвердил граф.

– …И он может постоять за себя не хуже всякого солдата! – уже на более оптимистичной ноте завершила баронесса Карбуран.