— …Пельмени? — приподнимаясь и садясь, произнесла Вика, наблюдая за успокоившимся, «А чего он всполо-шился?» мужем, ложкой начавшего вылавливать пельмени в глубокую тарелку.

— Вика, соли не нашел — будем надеяться, что пельменницы в свое время не жалели соли на тесто и фарш.

— Да все равно! — возбужденно сглатывая слюну, ответила она, с горящим взором наблюдая за его такими неторопливыми движениями «Что он так долго копается?» — Где моя ложка?

В ответ он расхохотался…

С этого дня они ели манты, вареники, чебуреки. Чебуреки оказались не очень вкусными.

«Ну, надо же, — тогда еще поддела его Вика, — невкусные! Зато горячие!»

Так прошло несколько дней.

Каждый раз, выходя на улицу, Сергей втайне ожидал изменения условий в природе, мерзнувшей уже при температуре -980. Можно сказать сто градусов минуса — уже все равно десять градусов туда или сюда. Дышать, совершая даже такие медленные движения было трудно — легкие разрывались от недостатка воздуха, пытаясь втянуть побольше воздуха сквозь респиратор. В голове в эти моменты сквозила одна-единственная мысль: «Сни-ми респиратор и вдохни всей грудью»! Тут же другой, здравый голос, пока успешно преобладающий с инстинк-том выживания говорил: «Да, вдохни, вдохни и через неделю помрешь от воспаления легких!»

Поэтому Сергей — только он выходил наверх, не разрешая Вике рисковать на морозе — находясь здесь, ста-рался двигаться еще медленнее, выравнивая дыхание, глубоко, но медленно дыша… Со стороны это, наверное, выглядело сюрреалистическим видением — человек медленно, очень медленно как какой-то зомби движется в одну сторону, окутываемый облачком выдыхаемого пара, значит не мертвец, но живой еще человек, что-то дела-ет наверху, стоит недолго на месте, подняв голову вверх, затем опускает ее и также неторопливо — это-то на ужасном морозе! идет к двери темного, промерзшего, в длинной шубе игл снега со всех сторон дома и скрывается в еще большей сгущающейся там темноте коридора.

…Однажды красная полоска в армейском термометре, который он всегда оставлял на подоконнике у входа в их убежище в свете фонаря, уперлась в нижнюю планку-черту, которая обозначала температуру в -1050. Он только пожал плечами — уже все равно, света не будет и потепления, значит тоже. Что-то он не додумал в действиях инопланетян. Или может они ждут до последнего? Раз вот они еще живы, в общем-то, у поверхности, буквально в четырех метрах от ее края, наверняка перед своей необычной атакой пришельцы оценили все возможности человечества и до сих пор ждут, пока последние представители цивилизации замерзнут.

— Что ж, в этой новой интерпретации что-то есть, — почем-то вслух вымолвил Сергей, направляясь с помой-ным ведром к двери, хотя знал, что нельзя говорить на морозе, теряя силы и сбивая дыхание с ритма.

Держа правой рукой фонарик, он опустил его отражателем вниз и вставил в оттопыренный карман, освобож-дая руку, чтобы открыть дверь. Замерзшая ручка не опустилась вниз, да он и не пытался сделать это — язычок внутри двери давно замерз в убранном положении, и дверь просто-напросто прикрывалась им, почти точно, с некоторым усилием входя в пазы: от низкой температуры стояк перекосило. Поэтому он просто потянул на себя ручку и замер…

Не ожидая от этого мира больше ничего хорошего, сердце встревожено скакнуло в груди…

«Лунас».

Лунная поверхность, всегда одной и той же стороной направленная на Землю сейчас находилась в той фазе, которую люди называли новолунием. Море Дождей и кратер Пифей располагались в центре лунного диска и здесь сейчас господствовали ночь и холод, доходящий до -1700. Условия были точь-в-точь как в момент того драматичного для цивилизации солнечного затмения — Луна выходила на теоретически ту же линию противо-стояния между Землей и Солнцем и самую близкую дистанцию до конуса, держащего планету в постоянной тени.

Достигая почти двухсотой отметки ниже нуля здесь, астронавты все же не знали и не прочувствовали тех ужасов холодной смерти при полной, не сменяющейся ночи людей, в большей части не имеющих надлежащего укрытия. Они догадывались о тех климатических изменений, которые вот уже двадцать девять дней ведут Землю к новому ледниковому периоду. Они имели только ту информацию, конкретно их касающуюся, все остальные крохи данных они получили простыми дополнениями к сообщениям операторов связи, от себя добавлявших о событиях на планете. Затем, после передачи МКС, в конце сообщения они получили вторичный строгий приказ, как то: «…прослушивание эфира с вашей стороны должно проводиться только в пассивном режиме и только на прием. Пришельцы начали отстреливать активные орбитальные станции…».

С тех пор МКС не выходила на связь — то ли была уничтожена, то ли сама перешла в пассивный режим. Чле-ны экспедиции с каждым днем склонялись к первой версии, но… молчали, отказывая себе в искушении выйти в эфир и просто попросить информации о близких.

Токарев и его заместитель «Лунаса-6» Бейли оповестили команду о новом положении по поводу связи, пре-дупредив, что нарушение и самовольный выход в эфир повлечет за собой строгое наказание. Так что теперь они просто ждали, когда Луна выйдет в ближайшую точку пространства.