— Вы телепат? — безжизненно поинтересовалась я.

— Вас это не касается, — отрезал он, не повышая голоса.

— Хорошо, — почти прямое «да». Бесы!.. — Полагаю, зачем я вам, меня также не касается?

— Узнаете. В свое время, — равнодушно бросил он, снова отворачиваясь.

— То есть неизвестно когда, — подвела я итог. На секунду прикрыла глаза, быстро составляя следующий вопрос. Его следовало если не заболтать, то потянуть время — определенно. Все мы рано или поздно забываемся и становимся неосторожны в словах, главное — не давать собеседнику задуматься. — Раз уж нам предстоит длительное общение, могу я хотя бы узнать, как к вам обращаться?

— Вы ведь много путешествовали, не так ли? — неожиданно спросил он. — Можете дать мне любое имя сами, мне все равно.

— Не вижу здесь связи, но… — я растерялась, в голове, будто повинуясь его команде, зароились сотни самых экзотических имен, слышанных во всех моих командировках. Они роились вокруг меня, вызывая полнейший сумбур в мыслях, чего, видимо, он и добивался. Сообразив это, я мгновенно перебросила мяч ему: — У меня почти отсутствует воображение. Может, лучше вы сами?…

— У вас будет масса времени подумать. Поднимайтесь!

Дабы сделать эти слова более наглядными, меня резко подхватили подмышки и в который уже раз за сегодняшний день поставили на ноги. Из горла вырвался протестующий стон, колени сами собой начали подгибаться. Толчок в спину не помог, скорее — даже усугубил дело.

По тому, что дело не дошло до членовредительства, можно было сказать, что этому типу я действительно нужна живой и работоспособной.

— Дойдете до конечного пункта сами, и я разгружу вашу фантазию. Раз уж у вас настолько туго с именами.

— Вот это уже цивилизованный подход, — пробурчала я, хватаясь руками за стену и делая первый шаг. Судя по этой его вскользь брошенной фразе, я нужна ему более чем живой. И много более, чем просто работоспособной…

Цивилизованный поход… Я медленно зашагала вперед. Творческий процесс не пойдет среди прутьев железной клетки, со сбитыми в воспаленный комок нервами, с дрожащими руками. И он это знает. Не может не знать. Итак, версия N2 с каждым часом становится все более и более жизнеспособной. Для маньяка со своим фетишем он ведет себя в слишком равнодушно, для банального бандита, охотящегося за выкупом — слишком много сложностей. А на деле он охотится за мной с одержимостью первого и ведет себя в отстраненно-деловом ключе второго.

Остается… Я поморщилась от внезапно скрутившего икру спазма. Нет, это уже ни на что не похоже… Но, пожалуй, особого выбора у меня нет. А время течет и течет, бесконечным, мутным и тягучим потоком…

Стены и низкий потолок сливаются в одно темное, совершенно однородное пространство, красноватые блики аварийных маячков только еще больше запутывают, делая невозможной всякую ориентацию в пространстве. Клаустрофобия же шагает семимильными шагами, усугубляясь мертвой тишиной. Мужчина за моей спиной движется слишком неслышно, и временами создается полное впечатление, что здесь есть только я одна, только мои вздохи и шарканье слишком больших сапог. И тогда на свет божий появляются давние-давние, детские-детские страхи. Страх потеряться. Страх оказаться под землей. Страх задохнуться.

Страх… Самый-самый жуткий страх — что всякая связь с Гнездом вдруг испарится и не вернется уже никогда. Страх остаться одной.

Торопливый, испуганный, суетливый взгляд внутрь себя — и ужас, животный ужас охватывает разум… Там действительно пусто. А стены давят, сжимают со всех сторон, и душат, душат, душат…

Скрюченные пальцы сжимают насквозь прошитые болью виски, из горла вырывается долгий подвывающий стон.

Резкий поток воздуха пахнул в лицо, звук пощечины разорвал тишину. Голова мотнулась в сторону, руки неловко взлетели к лицу.

— Только попробуйте еще раз выкинуть такое!.. — послышался знакомый голос. Равнодушно-холодный, но он был. Я не одна. Показалось.

Я успокоилась. Резко, будто ничего и не было. А было ли?… Воображение, больное и ненормальное. Память прошлых жизней. Что угодно, пусть все это и называется самообманом.

— Пойдете позади. Еще один фокус, и пощечиной вы не отделаетесь.

Он тенью скользнул мимо, раздраженно схватил меня за руку и потащил за собой.

Не знаю кто он, маньяк или аферист, но теорией «ключей» владеет в совершенстве. Жестковатая кожа перчаток, материальная донельзя рука, держащая мою руку, до конца пути не давала мне опять поддаться иллюзиям.

Как, впрочем, и внезапно появившийся звук его шагов.

Правда, удивительно? Я криво усмехнулась. Телепат. Без всяких сомнений.

Сухой шорох открывающегося люка не обрадовал, как, впрочем, и возможность наконец вылезти из технической шахты. Потом был спуск…нет, все же подъем… Черти бы побрали эту туннельную крысу!..

А потом темнота и тишина доконали меня.

— Вира…

Звук. Голос. Слово. Слово?!

— Что… что?… — я замотала головой. Что он сказал?