Шрифт:
Виткевич был отозван.
Его врагам этого было мало…
16
Макнил с чинами посольства в Лондон направился через Россию. В Петербург он прибыл в конце февраля.
Маркиз Кланрикард познакомил Макнила с нотой Пальмерстона и русским ответом.
— Великолепно! — воскликнул Макнил. — Лорд Пальмерстон писал мне, что мы прижали Россию к стене. Я вижу, что здорово прижали… И жать, жать, жать!
Рассказывая Кланрикарду о событиях в Персии и Афганистане, Макнил упомянул о Виткевиче.
— Этот поляк — опасный и зловредный противник. Симонич — хвастун, а Викович — человек дела. Он переиграл Бернса в Кабуле, и мы еще будем иметь с ним немало хлопот.
— Нессельроде показал мне депешу Дюгамеля об отзыве этого поляка.
— Что ж из того! Не будет его сегодня в Афганистане — завтра появится еще где-нибудь, чтобы пакостить нам. Нет, повторяю, — он опаснейший враг.
Вице-канцлеру Николай приказал обязательно встретиться с Макнилом.
— …Замыслам англичан против нас нет меры, хоть мы и сделали все, чтобы не могли придираться к нам… Этот Макнил, видно, тоже большой задира… Так надобно охладить его пыл, чтобы он в Лондоне не подливал масла в огонь.
Разговор этот происходил после того, как Нессельроде передал царю перевод письма Дост Мухаммеда к Симоничу с просьбой о защите и депешу нового русского посла в Тегеране Дюгамеля, в которой он предупреждал, что Россия потерпит большой ущерб, если оставит Дост Мухаммеда на произвол судьбы и допустит Англию завладеть Афганистаном.
Прочтя эти документы, Николай с досадой отбросил их. Он отлично понимал, что Дюгамель прав… Но что же было делать? Чтобы не уступить на берегах Босфора, пришлось уступить в Афганистане.
И он приказал Нессельроде обласкать Макнила.
Вице-канцлер принял британского дипломата с утонченной вежливостью, познакомил его со своими депешами в Лондон, заверяя, что недоразумения — а это только недоразумения, не больше! — окончились, выразил убеждение, что мир и согласие между Россией и Англией выгодны обеим державам.
Макнил на это сказал, что у Англии достаточно средств, чтобы самой отстоять свои интересы.
— Мы как щепку отбросим со своего пути этого жалкого кабульского эмира! Силы Великобритании безграничны, и не Дост Мухаммедам с нею тягаться…
Вице-канцлер выразил надежду, что британское правительство освободит остров Карак и восстановит дипломатические отношения с Персией, поскольку шах отступил от Герата.
— Герат тут ни при чем, — запальчиво возразил Макнил, к большому удивлению Нессельроде. — Шах, этот тупой, невежественный дикарь, осмелился задержать британского курьера! Покуда не будут принесены должные извинения, мы не простим столь неслыханного оскорбления.
Вице-канцлеру очень хотелось напомнить, что Пальмерстон именно осаду Герата выставляет важнейшей причиной конфликта с Россией, и Персией. Но, памятуя наказ Николая, Нессельроде промолчал.
Макнил счел наиболее подходящим заключить беседу с главой русской дипломатии упоминанием о Виткевиче.
— Я видел этого вашего Виковича в шахском лагере… Итак, он во всем виноват? Я правильно понял вашу депешу лорду Пальмерстону?
Нессельроде не оставалось ничего иного, как утвердительно кивнуть… На том они и расстались…
Перед отъездом из Петербурга Макнил имел беседу с. купцом Эшли.
Мистер Эшли выразил радость, что имеет честь пожимать руку доблестному защитнику чести и интересов Великобритании.
— Вы, сэр Джон, поставили Россию на колени! Мы восхищены вами.
— Но я не в восхищении от вас! Какого дьявола вы не известили меня вовремя об отъезде Виковича в Персию? Вы прозевали, а я из-за вас был до последней минуты в неведении…
Эшли забормотал, что послал по следам Виткевича своего человека, но он таинственно пропал.
— Тем хуже для вас, — грубо оборвал Макнил, — если ваши агенты исчезают! Такая работа ни к черту не годится. А Викович нам сильно навредил. Не без вашей помощи, дорогой сэр, — ядовито прибавил Макнил.
Эшли молчал… Макнил сказал многозначительно:
— Викович вызван в Петербург и вскоре будет здесь. Могу ли я сказать в Лондоне, что на этот раз вы не окажетесь простофилей?
ПОСЛЕДНИЙ ВЫСТРЕЛ
1
16/23 февраля 1839 года Виткевич возвратился в Тегеран. Дюгамель немедленно сообщил Нессельроде, что, как только Виткевич отдохнет от длительного и тяжелого путешествия, он будет отправлен в Петербург.