— Плохо, — говорил Джеймсон, — что вам все еще не удается проникнуть в Пограничную комиссию и завести там нашего агента.

— Да, сэр! Но я обратил внимание на одного ссыльного поляка. Он должен бы ненавидеть императора и Россию.

— Как его имя?

— Викович или Виткевич. Эти славянские фамилии так трудны! Этот поляк, однако, как удалось выяснить, ревностно служит императору. Через наших людей из поляков это я наверняка знаю.

— Странно, — удивился Джеймсон. — Чем же вы объясняете его приверженность российским интересам?

— Недавно в доме профессора здешнего военного колледжа Демезона Виткевич в присутствии своего друга Томаша Зана, Адама Сузина говорил, что лорд Пальмерстон — величайший обманщик. Викович процитировал заявление министра, что Англия исполняет свою роль покровительницы свободы и независимости народов и, засмеявшись, воскликнул: «Хороша покровительница, которая душит и угнетает в Индии миллионы людей!» Что же удивляться, если Виткевича нельзя залучить к нам.

— Но он там не один. Там есть другие. Разве они не любят золота?

Наклонив смиренно голову, Паркер сказал:

— Сэр, я стараюсь, но…

— А Деев? Он-то не очень брезгует соверенами!

— Деев — из беглых каторжников, сэр! Он боится, что мы его разоблачим, а с другими не получается.

— Должно получиться! — отрезал Джеймсон. — А этого Виткевича необходимо убрать с нашей дороги! Что еще вам сообщил Джаффар?

Виткевичу удалось проследить туркмена до Евангелической миссии. Он видел, как бесшумно раскрылась калитка и туркмен вошел в нее.

Это было важное открытие: обнаружен тайный агент, очевидно, связывавший миссию не только с казахской степью, но и со странами, лежащими дальше на Восток. Надлежало теперь не спускать глаз с туркмена и следить за ним не только в Оренбурге. Так докладывал Виткевич Генсу.

Но тут же вставал вопрос: каким же способом осуществить наблюдение за туркменом, когда он покинет Оренбург. Вопрос был сложный, но раньше, чем в Пограничной комиссии нашли решение, туркмен исчез. Виткевич был обескуражен. Когда он делал нагоняй старшему надзирателю Менового двора, принесшему эту неприятную новость, вошел курьер и доложил, что полковник требует к себе портупей-прапорщика.

Генс вызвал Виткевича, чтобы передать ему приглашение Голубова — пожаловать к нему.

Виткевича ввели в уже знакомый ему кабинет Деева, и он быстро оглядел стол и стенной шкаф. Все было так же, как и тогда… «Хорошо бы узнать, — подумал он, — хватился ли Деев пропавшего листка».

Тут вошел Голубов в своем атласном полукафтане, с тремя рядами алмазных пуговиц, с Владимиром в петлице и Анной на шее.

Пригласив Виткевича сесть, Голубов передал ему письма от графа Хоткевича и сказал, что граф очень лестно о нем отозвался и рекомендовал ему, Голубову, лично с Яном познакомиться.

Виткевич спрятал письмо в карман и вежливо поблагодарил Голубова.

— Граф наказывал мне успокоить вас насчет производства вашего. Представление получено в военном министерстве, но нельзя докладывать государю о производстве ссыльного поляка, когда еще свежи события польского мятежа. Необходимо вам набраться терпения…

Виткевич, привстав, поклонился.

Голубову с первого взгляда приглянулся этот стройный, серьезный молодой человек с твердым подбородком, высоким лбом, глубоко сидящими глазами, в которых светился не только ум, но и проницательность не по годам. К тому же граф Хоткевич говорил ему, что этот молодой поляк уже обладает солидными дознания-ми в делах Востока, имеет немалый практический опыт и может быть весьма полезен.

Но Виткевич поляк, он пострадал за свою любовь к Польше — будет ли он верно и преданно служить России? Голубов думал об этом, внимательно вглядываясь в Виткевича.

А Виткевич, в свою очередь, испытующе смотрел на Голубова: что за человек он?

— Смотрю я на вас, — сказал Голубов, — и вспоминаю англичанина одного, ваших лет, коего привелось мне повстречать…

— Кто же такой? — живо спросил Виткевич.

— Офицер один из Индии, по фамилии Конноли.

— Вы знаете Конноли?

— Нет, не то чтобы знал его, но видел, беседовал в Москве, когда он из Петербурга на Тифлис ехал. А вспомнил я о нем потому именно, что одного вы с ним возраста, и, скажу откровенно, думается мне, что посильнее его будете, ежели вам дать крылья расправить!

Виткевич не знал, что и сказать на это. Голубов продолжал:

— Вот сидим мы с вами у порога Азии, и нам в руки сами просятся земли те, что лежат между нами и Индией. А мы что? Ушами хлопаем — англичанин же дело делает. Недаром же этот Конноли проехал от Питера до Индии: все высмотрел, все разузнал. Небось вы читали статьи?.. Конечно, читали, я и не сомневался! Так чего же вы здесь ждете! Вот и вам бы поехать туда…

Голубов махнул рукой, указывая на юг. Виткевич улыбнулся.

— Я не хозяин судьбы своей…