— Мы возьмем его с собой, если нас вынудят, — пригрозила Куинн, — а вы все можете разбираться во своими проблемами сами. А то, возможно, обратно от Точки Пять он прогуляется пешком без скафандра. Если мы не получим эту криокамеру — что ж, тогда мы обратимся к союзникам получше вашего. И не связанным таким количеством запретов. Им плевать на вашу выгоду, ваши сделки, ваше равновесие. Единственное, о чем они спросят: начать им с Северного полюса и жечь вниз, или с Южного, и жечь вверх!

Фелл раздраженно поморщился. — Не несите чушь, капитан Куинн. Вы говорите о силе планетного масштаба.

Куинн склонилась к камере и прорычала: — Я говорю о силе многопланетного масштаба, барон!

Перепуганная Ботари-Джезек резко провела ребром ладони по горлу: «Кончай с этим, Куинн!»

Глаза Фелла были твердыми, сверкающими и колючими, словно осколки стекла. — Вы блефуете, — произнес он наконец.

— Я — нет. И лучше бы вам в это поверить!

— Никто не пойдет на такое ради одного-единственного человека. Тем более ради одного трупа.

Куинн колебалась. Марк прикрыл ладонью ее руку у себя на плече и стиснул: «Черт побери, держи себя в руках!» Она чуть было не проговорилась — а ведь недавно сама буквально угрожала ему смертью, если он это выдаст. — Возможно, вы правы, барон, — произнесла она наконец. — Молитесь, чтобы вы оказались правы.

После долгого мгновения тишины Фелл мягко спросил: — Как кто же ваш не связанный запретами союзник, адмирал?

Марк выдержал столь же длинную паузу, затем поднял глаза и ласково проговорил: — Капитан Куинн блефовала, барон.

Губы Фелла разошлись в весьма сухой усмешке. — Все бетанцы — лжецы, — тихо выговорил он. Рука Фелла потянулась в выключателю, и его изображение исчезло в обычном искрящемся тумане. На тот раз последней, уже без тела, растаяла холодная улыбка барона.

— Хорошая работа, Куинн, — проворчал Марк в полной тишине. — Вы только что дали барону Феллу понять, сколько он на самом деле в состоянии получить за эту криокамеру. А может быть, и с кого. Теперь у нас два врага.

Куинн тяжело дышала, словно после бега. — Он не враг нам и не друг. Фелл служит Феллу. Помни об этом — потому что он-то помнит всегда. — Но лгал ли Фелл или просто передавал ложь бхарапутрян? — медленно спросила Ботари-Джезек. — Что за отдельную выгоду может преследовать Фелл в этом деле?

— Или они оба лгут? — заметила Куинн.

— Или ни один из них? — раздраженно переспросил Марк. — Об этом вы подумали? Вспомните, что Норвуд…

Его прервал писк комма. Куинн склонилась ухом к опирающемуся о комм-пульт запястью — чтобы лучше слышать.

— Куинн, это Бел. Человек, которого я нашел, согласен встретиться с нами в доке, где пришвартован «Ариэль». Если хочешь присутствовать при беседе, шлюпка тебе нужна прямо сейчас.

— Да, верно; я там буду. Отбой. — Она слепо развернулась и устремилась к двери. — Елена, пригляди, чтобы этого, — резкий жест большим пальцем в сторону Марка, — заперли в его каюте.

— Ага. И после разговора — кого бы там Бел с собой ни приволок, — позволь себе немного отдыха, а, Куинни? У тебя нервы расшатались. Ты тут только что чуть было не сорвалась.

Уходя, Куинн махнула рукой — двусмысленный жест, признающий справедливость сказанного, но ничего не обещающий. Когда она вышла, Ботари-Джезек развернула свое кресло к пульту и отдала приказ подготовить для Куинн пассажирскую шлюпку к тому моменту, как она доберется до шлюза.

Марк встал и принялся бродить по тактической рубке, предусмотрительно засунув руки в карманы. Дюжина дисплеев схематического или реального изображения оставалась темной и безмолвной; системы кодирования и связи молчали. Он вообразил себе этот тактический нервный узел набитым людьми, живым, сверкающим, полным беспорядочного движения — перед сражением. Он представил, как вражеский огонь вскрывает корабль, словно консервную банку, и как вся эта жизнь расплющивается, горит и разлетается в жесткой радиации и вакууме космоса. Скажем, огонь Станции Фелла у Скачковой точки Пять, когда «Сапсан» будет прорываться с боем. Он содрогнулся, испытывая тошноту.

Марк остановился перед наглухо запертой дверью в конференц-зал. Ботари-Джезек сейчас была втянута в очередной разговор, урегулирование проблем их безопасной швартовки на станции Фелл. Он с любопытством приложил ладонь к замку. К некоторому его удивлению, дверь тихо скользнула в сторону. Стоит кому-нибудь озаботиться перепрограммированием, если все супер-защищенное дендарийское оборудование закодировано на отпечаток ладони мертвеца. Масса перепрограммирования — Майлз, несомненно, устроил так, чтобы у себя на флоте он мог проникнуть куда угодно. Это было бы в это стиле.

Ботари-Джезек подняла глаза, но ничего не сказала. Приняв это за молчаливое разрешение, Марк прошел в конференц-зал и обогнул стол. Когда он шел, вслед за ним загорался свет. В голове Марка эхом отозвались произнесенные здесь слова Торна: «Норвуд сказал: 'Адмирал выберется отсюда, даже если мы не сможем'.» Насколько тщательно изучили дендарийцы записи высадки? Кто-то уже проглядел их множество раз. Так что такого может увидеть он, чего не увидели они? Они знают своих людей, свою технику. «А я знаю этот медкомплекс. Я знаю Единение Джексона.»