— Нет. То есть я знал, что в меня много раз попадали, там, в туннелях.

— Одно попадание. Если бы оно поглотило еще одно попадание, то вышло бы из строя. Два — и ты бы загорелся.

— А-а.

Она хмуро поглядела на него, словно пытаясь решить, отдать ли ему должное за смелость или всего лишь за глупость. — Вот. Я думала, что тебе это будет любопытно. Что ты захочешь узнать. — Она еще дольше помолчала. — Моя батарея была на нуле. Так что если ты вправду считаешься очками с бароном Бхарапутрой, твой счет снова вырос до пятидесяти.

Марк не знал, какого ответа она от него ждет. Наконец Куинн вздохнула: — Хорошо. Можешь отвести ее. Если от этого почувствуешь себя лучше. — Она широким шагом удалилась принимать рапорты, и ее лицо было весьма озабоченным.

Марк повернулся и взял блондинку за руку, очень мягко; она вздрогнула, моргая блестящими от слез голубыми глазами. Пускай он прекрасно — более чем прекрасно — знал, что черты ее лица и тело были разработаны и вылеплены умышленно, но эффект был по-прежнему ошеломляющим: красота и невинность, сексуальность и страх, смешанные в опьяняющую дозу. Она смотрелась на полных двадцать лет, на самом пике своего физического развития — в идеальном соответствии с его собственным возрастом. И лишь на пару сантиметров выше его самого. Она могла бы быть специально создана героиней его романа, если не считать, что его жизнь расплылась некоей не-героической лужей, неупорядоченной и неконтроллируемой. Никаких наград, одни лишь наказания.

— Как тебя зовут? — спросил он с фальшивой веселостью.

Она с подозрением на него поглядела. — Мари.

Фамилий у клонов не бывает. — Милое имя. Пойдем, Мари. Я отведу тебя обратно в твою… э-э… спальню. Ты почувствуешь себя лучше, когда снова окажешься вместе с подругами.

Волей-неволей она пошла за ним.

— Знаешь, сержант Таура хорошая. Она действительно хочет о вас позаботиться. Ты ее просто перепугала, вот так убежав. Она беспокоится, как бы с тобой ничего не случилось. Ты ведь на самом деле не боишься сержанта Тауру, верно?

Ее прекрасные губы сомкнулись в смущении. — Я… не уверена. — Она шла изящной, раскачивающейся походкой, причем при каждом шаге ее груди самым отвлекающим образом колыхались, наполовину прикрытые розовой курточкой. Стоит предложить ей пройти процедуру уменьшения груди, хотя Марк был не уверен, есть ли у судового хирурга «Сапсана» необходимый для этого опыт и квалификация. А если ее физический опыт жизни у Бхарапутры подобен его собственному, то сейчас ее, наверное, тошнит от хирургии. Его-то точно тошнило после всего, чем искалечили его тело.

— Мы не корабль работорговцев, — с энергией начал он снова. — Мы везем вас на… — Новость, что их целью полета стала Барраярская Империя, может стать не столь уж утешительной. — Нашей первой остановкой, наверное, будет Комарр. Но тебе не обязательно там оставаться. — У него нет власти что-нибудь обещать ей насчет конечного пункта назначения. Ничего. Один пленник не может спасти другого.

Она закашлялась и потерла глаза.

— С тобой… все в порядке?

— Я хочу попить водички. — Ее голос охрип от бега и рыданий.

— Я тебе дам, — пообещал он. Его каюта была прямо по коридору, если идти назад; он повел ее туда.

По прикосновению его ладони к пластине дверь с шипением открылась. — Входи. У меня никогда не было возможности с вами поговорить. Может, если бы было… эта девчонка никогда бы тебя не одурачила. — Он провел ее внутрь и усадил на свою кровать. Она слегка дрожала. Как и он сам.

— Она тебя одурачила?

— Я… не знаю, адмирал.

Он горько фыркнул. — Я не адмирал. Я клон, как и ты. Я вырос у Бхарапутры, этажом выше, чем ты живешь. Жила. — Он пошел в ванную, налил чашку воды и принес ей. И подавил порыв предложить ей эту чашку, опустившись на колени. Ее нужно убедить… — Я должен сделать так, чтобы ты поняла. Поняла, кто ты, что с тобой случилось. Чтобы тебя не одурачили снова. Тебе нужно много выучить, чтобы защитить себя. — Конечно — с таким-то телом. — Ты должна ходить в школу.

Она проглотила воду. — Не хочу в школу, — пробормотала она в чашку.

— Неужели бхарапутряне никогда не пускали тебя в виртуальные обучающие программы? Когда я там был, это было самое лучшее. Даже лучше, чем игры. Хотя игры я, конечно, любил. Ты играла в «Зайлек»?

Она кивнула.

— Это забавно. Но шоу по истории, по астрографии — самой забавной програмой был виртуальный учитель. Седой старикан в одежде двадцатого века, и этот его пиджак с заплатками на локтях — мне всегда было интересно, основан он на реальной личности или собран из кусочков.

— Никогда их не видела.

— Что же вы делали целыми днями?

— Болтали друг с другом. Делали прически. Плавали. Наставники заставляли нас каждый день заниматься аэробикой…

— Нас тоже.

— … пока мне не сделали вот это. — Она коснулась груди. — Тогда меня заставляли только плавать.

Это было логично. — Последний раз твое тело меняли довольно недавно, вижу.

— Где-то месяц назад. — Она помолчала. — А ты правда… не думаешь, что меня ждала мама?

— Мне жаль. У тебя нет мамы. И у меня нет. Что тебя ждало… это был ужас. Почти непредставимый. — Хотя он все представить мог, и даже слишком наглядно.