«Ну, давай, войд-коммандер, — попросила я. — Подавай уже свой десерт».

А потом в голове стало тошно, когда в нее вошли тонны новой информации. Метка, еще метка, десяток сигналов, десяток, десяток… Космос стремительно переставал быть пустым. В десятках километров от нас вспыхивали звезды, рожая силуэты кораблей, а ВИ все шептал, шептал, шептал, и сквозь этот шелест пришел приказ:

— Разрывай синхронизацию.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как растворяется броня, как я становлюсь все меньше, как вокруг становится все больше рубки и все меньше — пустоты.

— Что это?

Ложемент подо мной был почти горячим: я никогда не любила торможения. В затылке неприятно кололся острый взгляд, а экраны светились, как голый реактор.

— Это флот Империи, Аска. Пойдем пить кофе.

Я обернулась. Мисато Кацураги выбралась из своего кресла, махнула дежурящим в дверях десантникам и остановилась у выхода. Ну, а я… Я успела только встать. Встать, включить мозги и все понять.

Кофе оказался странным напитком. Он очень напоминал кофесинт, только был кислее и более терпким, и вообще — страшная гадость. Я вспомнила, что кофесинт, собственно, изобрели как подражание кофе, и прониклась отвращением к генетикам. У кого-то явно было извращенные вкусы.

Я хлебала кофе, поглядывала на экраны и завидовала.

В пяти мегаметрах от нас заканчивали потрошить флот сцинтиан. Ударные эскадры «Мор» и «Война» при поддержке пятого и шестого флотов разорвали строй трилистников, высадили три СН-заряда и вот уже второй час дорезали выживших. Сцинтиане угодили в свою же ловушку: резонансные боеголовки — это дестабилизация изнанки. Можешь попробовать смыться, но удачи тебе на том свете. Очень иронично, что при этом никто не мешает вываливаться из этой самой изнанки, чем и воспользовался имперский флот. Правда, был один нюанс.

— Как вы так точно рассчитали координаты для выхода флотов?

Мисато-сан прекратила греть нос чашкой и посмотрела на меня:

— Я ничего не рассчитывала.

Во как. Я прикусила губу. Подпространственная связь после резонансных боеголовок не работает — это раз. Значит, она не могла их вызвать. Корабли точно ориентировались не на червоточину и не на взрывы этих самых резонансных боеголовок — это два. Значит, они ориентировались на…

— Ага, — сказала Кацураги, и я вздрогнула. Стратег искоса следила за моим лицом.

— Гравитационный сдвиг при торможении — это теория. Их из изнанки видно тысячи, — сказала я, понимая, что вытянула счастливый билет. — Вы можете фильтровать нужный?

— Давай вкратце пройдемся по свойствам двигателя, — хмыкнула Мисато-сан. — Помнишь зависимость между калибровкой реактора и программой торможения?

Я кивнула. Меня трясло, потому что зависимость я помнила, но в упор еще не понимала решения. Но, черт побери, решение ведь существует! У меня над головой полыхали взрывы, а я сидела, жрала этот невкусный кофе, тосковала по простому и понятному кофесинту. И слушала слегка улыбающуюся женщину.

— …Вот так вот, — завершила Кацураги, откладывая стило в сторону.

Формула выглядела до безобразия изящной и простой, я пожирала ее глазами со всех сторон и очень хотела добавки.

— И кстати, — добавила Мисато-сан. — Помнишь Звезду Безумия? Именно по тормозному импульсу «Сегоки» я вывела «Ясиму» на перехват.

А-а, ну да. Я еще думала: что ж так близко и точно? Машинально кивнув, я снова вернулась к формуле. Все гениальное просто, говорите? Нихрена. Все простое — гениально.

Кацураги внимательно рассматривала меня, так что я даже смешалась и отвлеклась от выкладок стратега. Нет, ну что такое? Что еще мне надо сказать умного или глупого? И когда же, мать вашу, закончится ваш вечный экзамен?

— Хорошо, — сказала наконец женщина и поднялась. — Очень хорошо. Я буду в рубке. Примерно через час мы сможем пройти через «Фойершельд».

Я улыбнулась своим мыслям, и когда Кацураги вопросительно приподняла бровь, решилась:

— Знаете, войд-коммандер, мне на какую-то секунду показалось, что вся эта червоточинная эпопея была затеяна именно для разгрома сцинтианского флота. Чтобы они клюнули на нас, попали в капкан…

Кацураги пожала плечами:

— Мы всего лишь удачно достигли побочной цели.

Двадцать процентов флота вражеского государства при мизерных собственных потерях — клевая побочная цель, вот это я понимаю. Мимоходом, можно сказать. Только вот ни разу не ясно, почему сцинтиане так жаждут уничтожения кораблей с ATF. Их вон и без «дыроколов» разобрали на запчасти. И, опять же, еще где-то есть четыре пятых флота.

А, черт!

— Какие еще позиции людей атакованы?

— Столичная планета, Бездна Гадеса.