— Он самый.

— И как у вас с ним?

Я вздрогнула. Это был вопрос Маны, только почему-то он разительно отличался — настроем ли, интонацией. Или тем, что Каору — это все-таки Каору.

— Он сын канцлера. Его Тени, — ответила я.

— Не понял, — удивленно протянул Нагиса. — Тебя заставили спать с ним?

— Ты дурак?! — рявкнула я. — Причем тут это?

Нагиса помолчал, не открывала рта и я: я была занята, ругала себя за разговор. Ну нет чтобы ответить, мол, все клево, спим вместе, завтракаем, о будущем треплемся. Так вот ляпнула же чушь.

— Он замечательный, пока ему не выпадает шанс воспользоваться кем-то.

Я машинально кивнула, а потом сообразила, что моя мысль только что прозвучала вслух. И подозрительно мужским голосом. Каору серьезно смотрел на меня с другой стороны силового барьера, и вот этот вот взгляд без грамма издевки — я просто на нем повисла, обмякла. Он влез мне в голову, вынул оттуда самое страшное откровение, вылез наружу и сидит теперь, смотрит. И мне его даже уничтожить не хочется.

А мне после этого еще с Синдзи общаться.

— Давай не будем об этом, хорошо? — сказала я.

— Давай, — кивнул он. — А о чем будем?

Вопрос почти прошел мимо моих ушей: между ушами все было плохо, и все это плохое вертелось вокруг имени «Синдзи». Одним беспощадным ударом Нагиса вскрыл то, о чем я, оказывается, уже думала.

Что с ним произошло? Где, как, не на стыке ли разрезанной памяти? Детская обида на Рей? Обида на отца? Или все-таки прорезалось в нем инкубаторское, лабораторное детство? Или наконец вылезли наружу гены?

И ведь что весело: умом я понимала давно, что Синдзи заботливый и неуверенный далеко не во всем. «Давно? Да с первых часов знакомства, с бомбы с этой генной!» Был расчетливый десант на отзеркаленную каравеллу, была неимоверно легкая реакция на уничтоженную планету, был честно выполненный контракт с хозяевами базы «Ируил».

Умом-то я понимала, что летаю с торговцем смертью — пускай странным и необычным. Но ум — это ум, а милых парней, которым не все равно, так мало в нашей жизни. И мне просто потрясающе повезло, что я заметила вовремя: расчетливый парень перенес свои расчеты и на отношения. Осталось только выяснить, кто такая в этих расчетах я сама: удобная пилюля от боли по имени «Рей» или просто удобная. Точка.

— Можно я тут посижу? — весело поинтересовались откуда-то из пустоты.

Нагиса, чертов остряк. Неприятные мысли послушно собрались в кучку и уехали в дальний ящик. Все же есть преимущества в наведении порядка в голове: начинает работать моя инквизиторская самодисциплина, черт бы ее побрал.

— Да куда ты денешься, — ответила я. — До пяти двадцати ты мой. Если что, Акаги разрешила.

— Акаги? А кто это?

— Это такая древнющая стерва с родинкой и крашенными в белый волосами, — со вкусом сказала я.

— А-а, эта.

Нагиса поерзал на своем неудобном стуле и потер шею.

— Ты знаешь, что она учитель Майи?

Я, кажется, скрипнула зубами. Гребаная ты вселенная. Как меня все твои хитрые связи задолбали. Нагиса все говорил, говорил — о десятках учениц, о многовековой карьере Акаги, о том, как все обернулось о том, что Майя…

— Стоп, — попросила я. — Не надо.

— Что?

— Не хочу знать, где она так ошиблась, что ее сослали. Если бы Майя захотела мне рассказать — она бы рассказала.

Каору просто кивнул — подозрительно быстро, будто бы он реагировал не на слова.

— Да ты, я смотрю, тут совсем распоясался, говнюк, — сварливо сказала я. — Перестал сдерживаться?

— Ага, — легкомысленно сказал Нагиса. — Мне не просто разрешали, мне приказывали лазать по чужим головам.

— А ты и рад, — хмуро сказала я. — Отрываешься за все?

— В смысле — за все?

Я невольно улыбнулась: очень уж по-дурацки прозвучал вопрос. По-дурацки и по-детски.

— Ну, думаю, вот эти все медицинские штуки здоровому человеку не нужны. Ты в курсе, что я тебя мысленно уже списала на органы?

Нагиса хохотнул и вдруг зашелся хриплым смехом. Он сидел за прозрачной пленкой, перхал, держась за перетянутое горло, и обе кибер-капельницы засияли, как рекламные витрины, впрыскивая что-то помирающему со смеху альбиносу. Я вскочила, вовремя вспомнила о пружинящем ничто между нами и так и осталась стоять: сжав кулаки, едва не касаясь носом энергетической пленки.

В сердце колотился панический смех зазеркальца.

Потом с той стороны открылась дверь, вошел лаборант в сером длинном халате и что-то впрыснул в плечо Каору. Хрипы затихли, и лаборант взял Нагису за плечо.