Тоже прав. Наверное.

— Ты выглядишь глупо. Я лежу, ты сидишь.

Синдзи поулыбался и снова лег.

— З-знаешь, что интересно? Я ведь тоже полечу. Только ты — за своим «-измом», а я — за т-тобой.

Он не стал меня уговаривать лететь с ним, а согласился лететь со мной. То ли взрослеет, то ли понимает, что я не Аянами — но не суть важно. И неважно даже то, что я оправдываю доверие Его Тени и Кацураги: тяну людей за собой.

Важно, что мы не поняли друг друга, но это почему-то совсем не обидно.

— А как твой день-то прошел? — спросила я.

— П-пустяки, — улыбнулся Синдзи. — Перезаписывали б-бортовые системы «Сегоки».

Лицо обормота было так близко от моего, что ошибиться было невозможно: ему грустно и немного страшно.

— Решили не лечить?

— Н-нечего там было лечить. Фрегат пять раз подряд п-прошел тест на ИИ.

Я прикрыла глаза.

«Разблокируйте возможности ВИ. Пожалуйста!» Вопль паникующей компьютерной программы горел в моей памяти, и не хотелось мне разбираться, как так получилось. Может, «Сегоки» слишком долго изучал память своего хозяина, может, вспышка на сверхновой какая случилась. А может, кораблю понравилось защищать своего неловкого капитана, и однажды с утра пораньше он задал себе извечный вопрос, который так пугает жалких людишек. И ведь не мог Синдзи не чувствовать этого, хоть бы и подсознательно, хоть как-то!

А еще неприятно скреблось предположение, что между стиранием «Сегоки» и решением Синдзи пойти за мной есть связь. Например, обормот так резко поменял взгляды, только потеряв своего самого преданного и близкого друга. Может быть? Может.

Впрочем, лимит мудрости и проницательности я сегодня уже и так перебрала. Хватит.

Огромный ангар «Тени» был переполнен. С ума сойти: а я ведь и подумать не могла, что такое бывает, что столько техники, людей, протезированных и прочих может находиться в одном месте. Четыре фрегата, оплетенные кабелями, у «Йонгоки» полу разобран еще шлюзовой отсек — и все это шевелится, копошится, оставляя мерзкое ощущение огромного термитника или одного из тех самых легендарных гнезд одичавших дронов.

Я сидела в укромном уголке под финишной опорой своего нового корабля и листала технические данные по загружаемому вооружению. Там все было так великолепно, что даже слегка тоскливо. На две торпеды смонтировали СН-заряды, на шесть — вместо обычных кластерных поставили лазерные боеголовки, а уж характеристики торпедных двигателей хотелось читать и читать. Читать, капать слюнкой и снова читать.

Полагаю, раздел защитных средств вызвал бы у меня эндорфиновый взрыв.

— Сорью? За мной.

Я подняла глаза и посмотрела вслед уже шагающей прочь Мисато-сан. Войд-коммандер набросила свой китель прямо поверх летного комбинезона, так что выглядела весьма экстравагантно. «Черт, люблю такую небрежность».

— Сюда, — только и сказала Кацураги, когда я догнала ее у раскуроченного «Йонгоки». Левый оголовок «дырокола» был как на ладони, с него сняли кожухи, и двое металлоподов возились с системой накачки, и то, что они туда навешивали, точно не имело отношения к двигателю.

— Зачем это? — спросила я.

— Вот о том и разговор будет, — сказала войд-коммандер, усаживаясь на контейнер. — Детонатор от этой системы будет у тебя.

— Зачем? — повторила я.

— Затем. В Закате взрыв трансаверсальной установки эквивалентен восьми солярным боеголовкам, радиус абсолютного поражения — шесть мегаметров. Если в бою удастся стянуть силы Предвестий к одному кораблю, это обеспечит успех остальным.

Громкий успех, я бы сказала, но я по-прежнему ничего не понимала. Отвращение испытывала небывалое, но не понимала.

— Почему вы доверяете детонатор мне?

Кацураги забросила ногу на ногу и посмотрела во вспоротое брюхо фрегата.

— «Доверяю» — это не то слово, Аска. Правильнее сказать, что мне придется отдать его тебе. Я, к сожалению, не могу контролировать ваш бой изнутри.

— А, и поэтому мне надо взрывать своих друзей?

Войд-коммандер неспешно обернулась ко мне и слегка дернула уголком рта. Это, надо так понимать, была ирония насчет «друзей», но пока что — ну ни разу не ответ. Хотя я, конечно, тоже молодец: ну какая мне Киришима подруга? Или пилот этот безвестный?

Мисато-сан потерла висок, изучая выражение моего лица, и вдруг зевнула. «Ох ты ж черт, — поняла я. — Да она в ангар отдохнуть сбегает!»

— Видишь ли, Аска, шесть-семь Предвестий — это фатально даже при развернутом поле продвинутой тактики. Тебе рассказать, как убивает зазеркалье?

Я вспомнила безымянную червоточину и то, как мне привиделся экипаж «Маттаха», заточенный в живой камень, в плоть прорвавшегося в наш мир Предвестия. Так что войд-коммандер легко перевернула все с ног на голову, и омерзительный долг обращался чуть ли не милосердием.