По крайней мере, разлагаться здесь нечему.

Я осторожно дышала, осторожно шла и размышляла над парадоксом: мне впервые был симпатичен выпивший парень, куда симпатичнее даже, чем тот же парень в трезвом виде. Мы с ним протрепались на страшно умные темы — как и всегда под выпивку. Потом прибежал сцинтианин и нарвался на угощение. Потом мы выпили еще и выбили пять процентов скидки.

— Почему т-ты никогда не носишь б-брони на планетах?

Страшно хотелось ответить ниже пояса, как-нибудь в духе: «А тебе так не нравится»? — но это было не слишком спортивно и даже грубовато.

— Ношу. На всех не-терраподобных мирах.

— Н-ну да, — хмыкнул Синдзи. — Ты же п-поняла, что я имею в виду?

Я скосила глаза. Обормот шел свободно, почти не покачиваясь, руки в карманах, взгляд мечтательный.

— Поняла. Ты на Паракаисе тоже не стал. Почему?

— Г-глупо. Здесь если захотят убить — убьют.

— Вот именно. Только у меня везде — Паракаис.

Я шла, и тепло приятно скреблось в груди: похоже мыслим. Оно ведь как? Человек в броне выглядит однозначно — настороженным, готовым ко всему, недоверчивым. И глупым, ведь на каждую толстую броню найдется свой калибр и своя длина волны. А вот девушка в стильной одежке да плюс массивный разгрузочный пояс, да плюс баронианский ударный пистолет на бедре… Может, у меня в разгрузке пульсары активного противодействия, а может, нет. Может, блестящая курточка — это не просто блестящая курточка, а может, я просто выпендрежница. Босякам я надаю без брони, да и без оружия тоже надаю, а вот профессионал тридцать раз подумает, прежде чем напасть. И думать он будет не о том, как пробить панцирь «Офигенно Толстый Щит Мк.2», а на тему стоит ли вообще трогать такую непонятную миловидную девушку.

Реалии мира, ага.

Санитарная зона скрипела, здесь ежесекундно что-то готовилось упасть и догнить окончательно, и даже монорельс над головой приятно щекотал нервы. Местное светило пряталось за тучами — всегда оно там пряталось с тех пор, как люди здесь перекроили все по-своему. Лицо у Синдзи было слегка зеленоватым, на всем лежал серо-зеленый блик, а мне впервые нравилось на планете. На такой планете.

«Это потому, что у тебя никогда не было свиданий, и парни не провожали тебя домой».

Я улыбалась своим мыслям, а потом нас окликнули.

— Хм. Желающий н-наняться? — изумился Синдзи, обернувшись.

Нас догонял какой-то абориген — человек, явно местный, судя по нашивкам на колене, — разнорабочий. Я быстренько прикинула шансы засады и слегка расслабилась: за проржавевшими стенами складов не стоит прятаться даже от копья, так что я, не шевелясь, подавлю любые огневые точки.

У подбежавшего малого на лице был кислородный компенсатор, и забег определенно обойдется ему в неделю курса стероидов: бериллиевая астма у местного населения была штукой популярной и на их доходы слабо излечимой.

— Капитан Валкиин?

— Это я.

— Вам передали.

Я вскинула руку, нацеливая на протянутый пакет запястный сканер. Курьер слегка присел, но не пискнул, он был немолодой уже, дышал тяжело — небось, вышвырнули из рудника, вот за гроши и нанимается. Выяснить бы еще, кто нам решил подсунуть прощальный привет.

— Безопасно, — буркнула я, опуская руку назад на кобуру.

Синдзи распаковал фольгу и достал оттуда ушной вокализатор. Я с сомнением рассматривала штуковину: дорогая модель, с ДНК-сканером и функцией самоуничтожения записи. Настоящий курьер сейчас лежал в ладони обормота, а отошедший от нас астматик вдруг потек.

Чего-то такого я ожидала с того момента, как взъерошенный Никто вслух назвал один из псевдонимов обормота. Биофаг — это всегда неприятно и дико, но вполне в духе котов, которые предпочитают платить семьям пропавших курьеров: и честь соблюдается, и секретность.

— Слушай давай, — поторопила я.

Синдзи поморщился, глядя на пузырящуюся грязь, перемешанную с тряпками бывшей одежды.

— Это Яуллис, б-больше некому.

— Я уже поняла. Быстрее. Баронианцы не пускают «торопыг» без крайней нужды.

Вешая вокализатор на ухо, обормот кивнул. Он, по идее, тоже знал, что разовые риск-курьеры — это на грани методов таких игроков, как мингхарди. Синдзи смотрел перед собой, а потом наморщил лоб и снял наушник:

— Баронии страу. Эту г-грамматику я не знаю.

А вот это неожиданно. Мингхарди использовал воинский язык своей расы, явно рассчитывая на меня.

— Давай сюда.

В ухе скрипнуло, и там ожил хрипловатый голос Рыжего Торговца:

— Сцинтианский дредноут получил приказ атаковать космопорт Паракаиса. На борту планетарное оружие. Выход на орбиту в два тринадцать по среднему времени.

Я сорвала вокализатор и прикинула расстояние до посадочного «блина», где стоит «Сегоки». Погуляли, мы с тобой, обормот, офигеть как погуляли.

— Пора бежать, Синдзи.

— Что?

— Сцинтиане готовятся нанести удар по космопорту.

— Сцинтиане?!

Я сорвалась с места, отбивая у обормота охоту болтать дальше. Отработанный годами таймер подхватил время и пошел считать очень примерные минуты до удара — и оставалось их до противного мало.

Тишину санзоны взорвала далекая-далекая сирена, а значит, орбитальная группировка планеты уже получила первую порцию. А значит, времени даже еще меньше, чем предполагал Яуллис, и дыхания тоже все меньше, а за тучами уже что-то разгорается. Я бежала, привычно выстраивая приоритеты.