— П-пять.

— Нормально.

— Б-без тебя знаю.

— Умничка.

Мне было скучно. Дронов мы уже оформили, снаряды — тоже, а кухню и энергетику я смело доверила обормоту, а его подрядчик опаздывал, собирая нужное по складам. На Паракаисе любили жульничать с заказами, но наш доблестный экипаж производил нужное впечатление по нехитрой формуле: не слишком борзеть при торгах и держать руки на кобурах.

Скука-то какая. Хоть бы пристал кто, а?

— Синдзи, мне скучно.

— Умгу, — сказала взлохмаченная макушка из-за экрана.

Я огляделась. Кругом была деятельная неторопливая скука припортового кабака: наниматели, рекруты прямиком из училищ и трущоб, шлюхи оттуда же. На фоне такой роскоши и вынужденного ожидания моя деятельная натура страдала. Причем фигней.

— Синдзи, давай целоваться.

— Не, д-давай лучше сразу номер снимем.

Я приподняла бровь, смакуя неожиданную наглость обормота. «Ай да… Обормот». Тем временем Синдзи высунулся из-за своего экрана, и я заметила, как у него во взгляде проскользнул значок «rewind»: мой увлекшийся капитан сначала сработал языком, а потом уже мозгами, и теперь вспоминал, что же такое ляпнул. Это чертовски мило.

— Э…

— Попытаешься сказать, что не то имел в виду, — дам в нос.

Синдзи кивнул, вдруг погрустнел, даже раздумав смущаться, и я поняла, что веселая перепалка отменяется. И даже с полпинка определила причину — хотя что там определять, на лице у него все написано.

— Давай-давай, — приободрила я. — Вали и это на свою дырявую память. Мол, нашло что-то такое, сам не знаю.

Синдзи поскреб щеку, старательно отводя глаза.

— Н-ну, я…

— Видишь ли, друг мой, — сказала я, откидываясь назад и поигрывая бокалом. Что мне нравилось в этом дрянном местечке, так это обивка кресел и совершенно волшебные их наполнители. Как в ванной лежишь. — Мальчики иногда хотят девочек, от памяти это не зависит ровно никак. Более того, вероятность прорыва таких подавленных желаний тоже ни от чего не зависит…

— Аска, т-тебе не идет, — сказал опомнившийся Синдзи.

— Что не идет? Выделываться?

— Ага.

— Учту.

«Черт», — подумала я. Хочу его отбить — не на разик ночью, а именно что отбить. Хотя, если разобраться, как увести парня у возлюбленной, которая может полувзмахом развалить экранированный БТР? Попахивает суицидом. С другой стороны, отношения-то у них вынужденно платонические, потому что крио-ожог от поцелуя в щечку — это весьма и весьма.

«Запутано все».

— Ну, тогда продолжаем ждать твоего поставщика, — подвела итог я. — Еще по ландри?

— Н-наверное.

— Вот ведь скотина, — сказала я, помахав обленившимся официантам, — ты его хоть монетой накажи, что ли. А то у нас там корабль на ненадежных элементах остался.

— Он не с-скотина, он сцинтианин. А на «Сегоки» есть Рей.

Это да, конечно, подумала я. Но налицо и кое-что еще: после открытия разных секретов фрегата Синдзи словно бы стал меньше им дорожить. Как будто хотел, чтобы это чудо техники потерялось благодаря икающей докторше и загадочному красноглазику. Пожалуй, он и впрямь воспринимал теперь свой корабль только как место, где осталась последняя из Аянами.

— Ну что ж. Раз у нас все в порядке, раз у нас вагон времени и не о чем беспокоиться…

Я подняла бокал. Сквозь розовую дымчатую жидкость мир выглядел простым и понятным. Впереди работа, парень мне нравится, у нас будет куча денег. Ах, если бы на этих чудных пунктах можно было поставить точку.

— За нас, — вдруг сказал Синдзи и закрыл наконец микрокомпьютер.

— За нас? — удивилась я.

— Ага. П-пусть все получится.

Наверное, это был самый глупый и наивный тост, который я слышала. И удивительно ли, что он мне понравился?

Паракаис был терраформированной планетой, и как следствие, — планетой загаженной и с кучей климатических сбоев. Уникальной экосферой пожертвовали без колебаний, потому что на расстоянии пяти астрономических единиц начиналась туманность Шрайка и был нужен плацдарм для ее промышленного освоения. Атмосферные башни где разобрали, где приспособили под жилые или производственные нужды, и они стояли — покосившиеся, огромные, изъеденные, — напоминая о том, что мир только начали по-настоящему осваивать, а он уже засран по самые зелено-замызганные облака.

— Что за глупая затея услать грузовик и плестись пешком.

— Н-ну, я бы хотел слегка п-проветриться.

— Боишься уронить репутацию?

— Н-не особо. Но воздухом подышать стоит.

— Чем-чем?

Санзона космопорта выглядела даже хуже, чем все остальное. Что, впрочем, неудивительно: вокзалы, станции, порты всегда имеют такое вот обручальное кольцо грязи, нищеты и безразличия. Мы плелись по широкой улице, под останками старой монорельсовой дороги. Основной цвет — зеленый ржавый, основной запах — гниющий металл, и, вдыхая эту пакость, я невольно радовалась, что на Паракаисе убили всю биосферу, кроме надцати вирусов.