— Хорошо, допустим, — сказала я, наблюдая, как металлоподы закрывают кожухом будущий рукотворный ад для капитана Киришимы. — А кнопка от моей бомбы у кого будет?

— У тебя.

Отлично. Я всегда могу выбрать легкий путь, и вы, войд-коммандер, прекрасно знаете, что я им не воспользуюсь, потому со мной и летите — с капитаном, который до последнего Предвестий зубами будет драть. Хороший расчет, очень хороший. И ведь что забавно: пока я была рядовым инквизитором, мои мозги свободно плавились — сходи с ума, сколько хочешь, никому ты не нужна. А вот каждый чих супер-оружия Империи просчитывают и продумывают, в планы хитрые включают. Опять же, всякие завистливые Маны вокруг толпами бегают.

Логично, понятно, но обидно.

— Еще вопрос, — сказала я, надеясь, что сварливость хоть чуток похожа на деловитость. Мой голос снова шалил. — Кто капитан «Рокугоки»?

— А, тебе понравится, — кивнула Кацураги. — «Рокугоки» пилотирует Нагиса.

Возглас «Что?!» застрял у меня в горле, ему там было неудобно, горлу — тоже, но произнести ничего я так и не смогла. Войд-коммандер наблюдала за моим лицом безо всякой улыбки.

— Собственно, именно его способность к формированию ATF оказалась решающим аргументом для начала операции.

— Почему?

Я была рада, что Каору до сих пор жив, я была сбита с толку и готова была себя обругать: в каждом разговоре с Кацураги почему-то возникали такие моменты, когда я начинала сыпать одноклеточными вопросами, будто позорная малолетка. С другой стороны, войд-коммандер сама поднимала такие темы, и, может, ей нравится так изводить свою дурковатую подопечную.

— По расчетам, пилотов должно быть минимум четверо для обеспечения прорыва, — скучно сказала Кацураги. — Так что зазеркалец пришелся весьма кстати.

— Его можно увидеть?

— Разумеется, — пожала плечами Кацураги.

Я ее сейчас убью.

— А почему я об этом узнаю только сейчас? — я постаралась и вылила в этот вопрос столько желчи, что в ней можно было бы утопить некрупного волосатика.

Кацураги встала с контейнера и стянула с плеч китель. Выражение лица у нее было каменное, выправка — да чтоб всем курсантам такую, и все было бы замечательно, да вот только из-за всего этого шикарного фасада выпирала оглушительная усталость.

— Что-то не припомню, когда я поступила тебе в подчинение, Сорью, — сказала Мисато-сан и, уже уходя, обернулась. — К тому же, ты и не спрашивала. Ты ведь сразу решила, что попала в оплот зла, верно?

Высокая женщина пошла прочь, как-то совсем по-взрослому не давая мне шанса ответить.

Я ее, честно говоря, понимала: тоже не люблю слушать глупости.

— Подождите.

Я послушно сунула кисть между створок тошнотворного лифта, и пасть, помедлив, не стала жевать мне руку. Во вновь раскрывшуюся дверь проскользнула заведующая лабораторией «Араил» доктор Акаги.

«Сегодня у нас просто аншлаг опереточных злодеев», — подумала я, опираясь на стенку подальше от древней блондинки. Как-то запоздало пришло понимание, что это я ошиваюсь на территории научного отдела, и было бы странно подозревать в этой встрече какой-то высший рок.

Тем более что рок на этом корабле носил совершенно конкретное имя и длинный сюртук.

— Ты к Нагисе, — сообщила мне Акаги.

Очень хотелось с воплем «Оно разговаривает!» прибить мерзкую тварь, размазать по черным бугристым стенам, и даже сам пыточный антураж лифта, казалось, отчаянно голосовал за такое решение. Я расцепила зубы, угомонила тревожно звенящие «маячки».

— Да.

— Не отвлекай его от графика. В семнадцать двадцать Нагиса должен быть в лаборатории.

«Под пилами», — мысленно добавила я и пожала плечами. Некстати вспомнилась последняя фраза войд-коммандера, так что настроение у меня потухло окончательно. Лифт обстоятельно гудел, прогрызаясь сквозь брюхо «Тени», и не знаю, как сверхдредноуту, но мне было ужасно мерзко.

Лифты корабля-монстра начали действовать мне на нервы.

— Сорью, как Аянами вела себя, когда пыталась изменить свою температуру?

Я честно попыталась проморгаться. Всякая охота убивать пропала: шок, наверное.

— Как нормальная девушка, — сообщила я издевательски-спокойным тоном.

— Поподробнее, — потребовала Акаги, поворачиваясь ко мне вполоборота.

Да, я переоценила свой шок и недооценила потрясающее хамство этой твари.

— А идите-ка вы нахер, хорошо? У вас есть память Майи? Вот и сделайте себе нарезку-ассорти!

Теперь на меня глядели уже оба глаза — льдистые, пыльные и опасные колодцы.