«А родинку себе то ли не свела, то ли интересничает, сволочь старая», — решила я, как можно оскорбительнее рассматривая лицо доктора.

— Память Ибуки — это не книга, Сорью, — сообщила наконец Акаги. — Я не могу прочитать то, что закажу.

— А я вам тоже не справочник. Только еще и послать могу.

Акаги снова отвернулась. Ну, молчит — и слава всем сущностям, все легче. Например, можно представить, что эта спина — не завлаб «Араила», а, например, какая-то безвестная ученая дамочка.

— Аянами изменилась, Сорью, — тихо произнесла доктор. — Очень изменилась.

«Не говори Синдзи. Он расстроится», — вспомнила я.

— Это ваша забота, доктор, — сказала я вслух. — Не моя.

— И твоя в том числе. Аянами включена в состав группы сдерживания на фрегат «Сегоки». А ты капитан флагмана этой экспедиции.

Так-так. И снова планы командования неисповедимы.

Зато теперь я догадывалась, как собирался делать ноги мой дорогой обормот. Что-то в духе: «Рей, я все прощу, давай улетим, ты только убей их всех». Мерзко-то как, аж не хочется верить в то, что он хотя бы думал о таком, но других вариантов-то нет. Нет же?

— И зачем вы мне все это говорите? Доведите до сведения Кацураги или Его Тени.

Акаги пожала плечами и что-то достала из кармана. Черт, я надеюсь, она не собирается здесь курить?

— Забавно, что ты упомянула Его Тень.

При всем желании, ничего забавного я в этом не находила, да и в тоне женщины вроде тоже юмора было мало. И вдобавок…

— Его прямой приказ? — предположила я, ощущая неприятные коготки в горле. Лифт остановился, и коротко квакнул сигнал: сейчас, мол, выпущу.

— Да, — Акаги все же подожгла сигарету.

Что ж Его Тени все неймется с психологическими экспериментами, а? Он провоцирует сына? Дает понять, что ничего не выйдет? Или (А-а-а! Я запуталась!) и в самом деле предоставляет шанс сбежать?

— Она ментально нестабильна, Сорью, — сказала Акаги, уже выходя из лифта.

— По-моему, это называется по-другому, — крикнула я сквозь уже закрывающиеся двери.

— Я знаю. Это меня и беспокоит.

Створки с причмокиванием прищемили хвост последней реплике. И я поехала дальше — на один уровень выше, с еще одной проблемой в багаже.

Я сидела перед силовым экраном и старательно держала ладонями колени. По ту сторону прозрачной пленки пока что было пусто, и пустота эта была сосущей, причмокивающей, она тянула из меня нервы и призывала нервно отбивать каблуком секунды ожидания.

Очень хотелось ни о чем не думать, и особенно — о сегодняшних событиях. Пискнул сигнал, в затененном углу открылась дверь, и поганые мысли наконец удалось разогнать по углам. На стул напротив меня усаживался Каору Нагиса.

— Судя по твоему лицу, — весело сказал беловолосый, — тебе хочется за меня отомстить.

Я разглядывала штурмана «Маттаха» и подбирала слова. Шея у него была замотана эластиком, а на запястьях обвисали системы кибер-капельниц. Из разреза больничного балахона торчал какой-то кабель, уходящий за дверь, через которую Нагиса вошел в комнату для свиданий. Ну, а сам халат был подозрительно бесформенным, словно под ним на теле было много лишнего.

В алые глаза кто-то щедро всыпал пепла.

Отомстить, говоришь? Ну, не знаю, не знаю. Но что-то ядерное точно хочется применить.

— А что у меня с лицом? — спросила я, сообразив, что надо бы и вслух немного подумать.

Каору приподнял брови:

— Ну, ты прямо аж окаменела, когда я вошел. И не надо быть уродом, чтобы ощутить твою ярость.

— Не надо, — согласилась я. — Не каждый день увидишь гибрид человека и медотсека.

Он улыбнулся еще чуточку шире и кивнул:

— Точно. Увы, мне еще с месяц без этого нельзя, — сказал он, погладив затянутую в медицинский пластик шею. — Впрочем, у нас нет месяца, верно?

«"У нас»? Ты шикарен».

— Нет. Вылет на днях, снаряжение кораблей уже заканчивают.

Нагиса протянул руку, погладил пленку силового барьера. Капельница, не теряя времени, подумала и что-то там ему впрыснула в запястье.

— Ты много переживаешь, — сообщил Каору, глядя на меня поверх своей растопыренной пятерни.

— Тоже мне, новости, — фыркнула я. — Хотя меня вот сегодня фаталисткой обозвали.

— Даже так?

— Ага.

— Дай угадаю, — ухмыльнулся парень. — Синдзи?