— Ну, чего замолчала, Тамара? Что там дальше?

— Да ничего, — без настроения ответила она. — Я пошла на другую улицу, а он к Колосковым, вроде бы, подался.

— Вот молодец, по списку идет, — с довольным видом сказал директор. — Как дойдет до крайнего, так и поставит вот такенную точку, — он показал увесистый кулак. — Правда, мы с главбухом думали, что он ее на Горбунове поставил. Но, видно, промахнулись.

— А по какому списку он идет? — полюбопытствовала Тамара.

— Да это я так, о своем. Что он еще говорил?

— Еще?.. Что уезжать отсюда собирается.

Директор встрепенулся. Вот это новость! Неужели старый хрыч решил ему такую свинью подложить? Взялся за гуж и никуда не понес. И ведь ни слова не сказал, хитрец, когда о деле договаривались. Про здоровье что-то бубнил, про возраст, а о переезде — ни гу-гу. Зачем было мудрить? Ну признался бы, мол, так и так, уезжаю я от вас, не взыщите, мол, не серчайте. Но ведь промолчал. Ох хитрит что-то дед Петрович. Крутит, вертит, думает какую-то думку. Знать бы только, какую, чтоб в дураках не оказаться.

— И когда он уезжать собрался? — включил третью скорость директор.

— Не знаю, думаю, еще нескоро.

— А не надо тебе думать. Тут есть, кому думать.

Машина, ускоряясь, запрыгала по кочкам.

В РУВД Полынцев зашел перед самым обедом. В коридорах уже толпились сотрудники, собиравшиеся на встречу с гастритом в столовую. Перездоровавшись со всеми, а с некоторыми обмолвившись парой слов, он, наконец, добрался до кабинета № 209. За дверьми его скрипел противный голос Мошкина.

— Потом второй труп, потом третий и каждый раз — в раскопанных могилах. А по ночам туда приходит Гробокоп: огромный, страшный, в длинном, на шнуровке, балахоне с высоким треугольным колпаком. И без лица.

— Как это? — ахнула Инна.

— А вот так! Поворачивается он к тебе — а в капюшоне пусто!

Полынцев без стука распахнул дверь. Инна ойкнула, Мошкин, сидевший за столом напротив, вздрогнул.

— Ты обалдел, что ли — без стука врываешься?! — вскрикнула девушка, нервно поправляя прическу.

— Хамло, — поддержал ее былинный сказитель.

— Я слышу — в кабинете мужской голос, — оправдываясь, промямлил Полынцев. — Думаю, зачем стучаться: не переодеваешься же ты перед ним.

— Откуда ты знаешь? — съехидничала Инна. — Мало ли, чем я занимаюсь.

Мошкин посмотрел на него, как Донжуан на Квазимодо: «Ходят тут всякие».

— Ну, тогда дверь закрывайте, — потеряв настроение, развернулся Полынцев.

— Чего хотел-то? — уточнил сыщик.

— Забыл уже. Счастливо, не буду вам мешать.

— Ты сейчас куда?

— В столовку.

— А откуда?

— С завода. Внука искал.

— Нашел?

— Да. То есть, нет. В командировке он, в другом городе.

— В каком?

— Не узнал.

Полынцев только сейчас вспомнил, что забыл спросить у кадровика, куда именно уехал инженер. А если он находился в соседней области? А если мог легко приехать домой на выходные? Новый поворот в деле? Еще один участник?

— Понимаю — склероз, — прервал его размышления Мошкин.

— Склероз, — согласился Полынцев.

— Это тебя не красит. Опять версию провалил.

— При чем тут я? И кого я еще провалил?

— Ну, как же — вчера гробокопа упустил.

Глаза Инны загорелись.

— Ты его видел?!

— Ну да, — скромно кивнул Полынцев, заодно передумав разоблачать глупый рассказ коллеги.

— А как упустил?

— Погнался, и не догнал.

— Так ты за ним гнался?! — восхищенно захлопала ресницами Инна.

Мошкин ревностно скривил губы. История неожиданно заработала против него. Старался, старался, нагонял жути на девушку и, нате вам, получите. Нет, без боя сдавать позиции нельзя. Тем более, с таким трудом завоеванные. Может быть, впервые в жизни она слушала его с искоркой в глазах. Может быть, именно сейчас в ней пробуждались те самые чувства, от которых зависела его холостяцкая жизнь. Нет, нужно срочно принимать контртеррористические меры. Иначе, все вылетит коту под хвост.

— Прошляпил, в общем, Гробокопа, — съехидничал сыщик, пытаясь развенчать успех Полынцева. — А сегодня, ко всему прочему, еще и родственное звено профукал.

— Сам же говорил, что звеньев слишком много. Теперь уже меньше. Ты, кстати, сам что-нибудь сделал?

— А как же. Во-первых: установил, что дед убит из «ТТ», а кавказец — из «ПМа». Смерть наступила приблизительно в одно время. Значит — была перестрелка. Во-вторых: узнал, что последний старик похоронен — а, стало быть, и задушен — раньше первого. Отсюда можно предположить… например… если хорошо подумать…