Когда терпение уже грозило лопнуть, наконец, раздался длинный гудок.

— Станция техобслуживания. Слушаем вас внимательно.

— Але, здравствуйте. Это Мошкин.

— Да хоть Сороконожкин, — хохотнул грубый мужской голос.

— Я не то хотел сказать. У меня тут колесо от машины отвалилось. Можете ее в город отконвоировать?

— Это вам в 02 надо звонить, мы ни людей, ни машины не конвоируем.

— Я имел в виду — эвакуировать. Отбуксировать, короче.

— А, ну так бы и сказали. Запросто. Вы где стоите?

В это время с проселочной дороги на трассу вывернула голубая «десятка». Увидев ее, Мошкин перебежал на встречную полосу, немного подумал и вернулся обратно, спрятавшись за багажник своей ласточки.

— Але, але! — кричала трубка. — Вы где стоите?

— Стоять! — заорал Мошкин, — выхватив из кобуры пистолет и взмахнув им, как гаишник жезлом.

Этот убедительный довод на «десятку» не произвел ни малейшего впечатления. Со свистом она проскочила мимо, обдав оперативника волной горячего воздуха.

— Стоять! — крикнул он еще раз вдогонку, наводя ствол на крутящиеся колеса. Однако стрелять побоялся. Неизвестно, кто сидел в машине. Возможно, совершенно непричастный к делу человек. А хоть бы и причастный — неизвестно до какой степени. Законы задержания строги. Не туда пальнул и — срок на «красной зоне».

Полынцев смотрел на старика, тараща глаза и теряясь в догадках. Откуда тот знал его фамилию?

Главбух и директор переглядывались друг с другом, как забредшие в сказочный лес детишки.

Петрович с невозмутимым видом разливал чай по чашечкам.

— Присаживайтесь, — сказал он, отставляя длинноносый чайник.

Полынцев, выйдя из легкого оцепенения, сдвинул на затылок фуражку.

— Откуда вы меня знаете?

— Я много чего знаю, — ухмыльнулся Петрович, — даже больше, чем ты хочешь спросить.

— Но откуда?

— Придет время, объясню. Потом. Позже.

— Когда?

— Скоро. Очень скоро. А сейчас ни о чем не расспрашивай, потерпи.

— Как это, не расспрашивай?! У меня срочное дело: мы преследовали голубую «десятку», нам нужно…

Петрович остановил его жестом.

— Знаю, кого вы преследовали. Знаю, что вам надо. И даже много более того.

— Ну, так рассказывайте быстрее.

— Не время. Игра еще не закончена.

— Какая игра?

— Оперативная.

— Кто ее ведет?

— Я.

Главбух с директором посмотрели на старика, как на оборотня, только что сменившего человеческий облик на волчий.

— Да у нас там трупов полный остров! — вспыхнул Полынцев, срываясь на крик. — У нас Гробокоп каждый день покойников, как червей, копает!

— Знаю, сколько у вас трупов, — не дал ему договорить Петрович. — И знаю, сколько их в другом месте.

— Это еще не все?!

— Не все.

Полынцев почувствовал себя героем детективного фильма. Казалось, все случившиеся могло произойти только на киноэкране.

Тихая деревушка, пропавший Гробокоп, старик-телепат, знающий все про всех и ведущий какую-то странную игру. Кто он — этот дед? Бывший сотрудник? Пахан сельской мафии? Что за представления он здесь устраивает? Петрушки объелся? Валидола пересосал? Прежде чем заходить в дом, нужно было выяснить, кто в нем живет, чем дышит и дружит ли с головой? Но, похоже, сельчане сами находились в состоянии глубокой прострации. Хорошо, допустим, старик — бывший милиционер (об этом говорила его манера держаться и специфические слова, проскакивающие в лексиконе), но каким образом он связан с городскими делами? Ладно бы, только с делами. Откуда он знает, кто их расследует, его фамилию, наконец? Этого Полынцев, даже подключив фантазию, объяснить не мог. Такое случалось с ним впервые. Ощущения были неприятные. Будто кто-то залез за пазуху и вытащил служебное удостоверение. Впрочем, все только начиналось.

— Так чего мы ждем?! — взвился он снова. — Надо действовать, надо работать!

— Все, что нужно — делается. И тому не стоит мешать.

— Кем делается?

— Мной.

— Послушайте! Я офицер милиции и не собираюсь наблюдать за тем, как кто-то что-то делает на свое усмотрение.

— Не горячись, сынок, — успокоил его Петрович. — Я тоже был офицером и в делах не меньше твоего понимаю. Остынь, чайку попей. Ждать осталось недолго.

— Чего ждать?

— Финала.

— Какого финала?

— Всей этой истории.

— Я ее не знаю. Расскажите.

— Не могу. Расскажу тебе — меры начнешь принимать, все испортишь. Потерпи. Доделаю свою работу, а потом уж беритесь за вашу. Я к тому все козыри дам.

— Сколько нужно ждать?

— Недолго, до сегодняшней ночи.

Полынцев взъерошил и без того вздыбленный бобрик. Ситуация складывалась нестандартная. С одной стороны, хотелось плюнуть и, рубанув шашкой, поставить в деле жирную точку. Но с другой… Что-то подсказывало: «Не торопись. Подожди. Возможно, улов будет больше того, что ты ожидал».