Тео приходится встать. Мерлин мой, Мерлин! Тео, ты идиот, хочу сказать я ему, но, похоже, ему это сейчас сообщат и без меня. В коробке фотокамера, штатив и пленки…

– Тео, — произносит Довилль очень тихо, — я, конечно, понимаю, что с процессом фотографии Вы знакомы очень приблизительно. Но даже Вы могли бы узнать у Лиз, что пленки требуют проявки, а фотографии надо печатать. Где Вы собирались это делать?

Тео молчит. Видимо, он намеревался сдавать все, отснятое Лиз, в тот самый фотосалон, где все это и покупал.

– Тео, Вы понимаете, что пленки и фотографии острова могут попасть в руки совершенно посторонних людей…

Мне кажется, Довилль сам в ужасе оттого, что Нотт младший чуть было не натворил, причем без всякого злого умысла.

– Отойдите от ящика, — командует капитан, но Тео продолжает стоять, не шелохнувшись.

– Капитан, пожалуйста… Это просто подарок. У нее действительно ничего нет… Оставьте, я прошу Вас. Пусть она просто поснимает, от этого же никому никакого вреда.

– Отойдите, — повторяет Довилль, направляя палочку на то, что должно было стать подарком для нашей Лиз.

Я смотрю на бледное отчаянное лицо Тео, на щеках, несмотря на загар, проступают красные пятна, он сжимает кулаки и еще ниже опускает голову. На этот раз даже мне ясно, что Довилль прав. Отдавать пленки в чужие руки… даже в руки магглов… Кто может поручиться, что их увидят только они? Любая случайность — и вот уже весь план, над воплощением которого Малфой и Довилль работали все эти годы, летит к чертям.

– Тео, отойдите, или я немедленно отправлю Патронуса Вашему отцу.

И этот последний аргумент оказывается решающим — Нотт младший делает шаг в сторону, и через секунду от коробки с ярлыками «фотосалон Смита» не остается и следа. Как и от подарка для Лиз. А она, наверное, думала, что ей удастся поснимать пальмы и попугаев, тени пальмовых листьев на песке, переплетение ветвей в мангровых зарослях… И так жалко их обоих, такая глупость…

– Отправитесь в таверну на две недели, — озвучивает Довилль наказание для Тео. Довольно мягкое, на мой взгляд, но я знаю, что для младших пиратов это катастрофа.

– Но, капитан, а как же рейд?

Тео, только что совершивший по меркам острова немалый проступок, куда-то собрался?

– Обойдемся на этот раз без Вас. Помогите Поттеру доставить груз в таверну, потом зайдите ко мне — я хотел бы еще побеседовать с Вами и Лиз. Без лишних ушей, — и он, конечно, выразительно смотрит на меня.

А потом гроза пиратского острова поворачивается к нам спиной и делает несколько шагов в сторону берега. Но мне так горько смотреть сейчас на Тео, так обидно за Лиз, я представляю, как Довилль сейчас вызовет их обоих в свой кабинет или куда еще он их там вызовет, и будет медленно и нудно объяснять им, что именно они нарушили, вытягивая душу своими язвительными замечаниями. И это при том, что Лиз и так боится его до смерти и вообще ни в чем не виновата.

– Ничего, Тео, — говорю я так, чтобы и уходящий пиратский капитан слышал меня, — поработаешь у Вудсворда, у нас гигиеничнее.

Глаза Тео расширяются от ужаса, потому что он прекрасно понимает, что Довилль прекрасно слышал то, что я только что посмел сказать. И он действительно поворачивается ко мне и произносит совершенно спокойно:

– Что Вы имеете в виду, Поттер? Потрудитесь объяснить.

– Я имею в виду, лорд Довилль, — глядя ему в глаза, говорю я, — что, работая в таверне, Тео не будет иметь возможности убивать ни в чем неповинных людей, волей судьбы оказавшихся в поместьях, которые вы грабите.

– Мы воюем, Поттер, — отвечает он совершенно серьезно, — если Вы имеете в виду невинных авроров, то они служат нынешним властям магической Британии, а значит, находятся на страже их преступлений. На войне обычно гибнут солдаты. И целью Ваших бывших коллег, в свою очередь, является избавление мира от нас. Так что, на мой взгляд, все честно.

– Вас больше в несколько раз. О какой честности Вы говорите?

– Поттер, — он подходит чуть ближе, — на Вашем месте я бы испытывал хоть какую-то благодарность к людям, вытащившим Вас из Азкабана. Видимо, подобное чувство Вам в принципе не свойственно, так что не вижу ни малейшей причины продолжать этот разговор. К сожалению, то жалкое положение на острове, к которому Вы сами себя приговорили, не позволяет мне наказать Вас за эту выходку.

– Ну, да, тюрьмой Вы меня вряд ли удивите, — я же не могу вовремя остановиться!

– Да, — соглашается он, — а вздернуть Вас на рее за хамство, от которого вы никак не отучитесь, согласитесь, слишком даже для меня. Но я бы хотел предупредить Вас — когда-нибудь список ваших долгов может оказаться непомерно велик.

– Вы мне угрожаете?

– Я вас предупреждаю.

И на этом он завершает нашу незадавшуюся беседу, мы с Тео, мрачно переглядываемся, и приступаем к отправке грузов в таверну. Вудсворд, видя наказанного пирата, даже не скрывает радости.

Когда Тео, спустя час или полтора, возвращается от Довилля, на его лице такая бесшабашная веселость, что я сразу понимаю, что все прошло плохо.