Шрифт:
Любовная записка!
Марианна пришла в восторг. У нее просто руки чесались сломать печать и прочитать слова любви, обращенные к Финеасу. А вдруг Изабель передумала и принимает его предложение?
Если она будет знать, о чем говорится в письме, то сумеет лучше спланировать свое сватовство.
Кроме того, ей было любопытно. Она никогда не получала любовных посланий, во всяком случае, на бумаге. Адам не писал ни стихов, ни записок. Он посылал ей в комнату букеты цветов, каждый цветок со смыслом.
Марианна улыбнулась Саре.
— Я передам сама. Я как раз иду повидаться с Блэквудом, — соврала она.
Сара присела в реверансе.
— Сердечно благодарю, миледи. Мне нужно скорее вернуться.
Марианна посмотрела ей вслед.
Тут на улице раздался знакомый женский смех.
— Миранда? — окликнула Марианна, но сестра не услышала ее. Она ехала верхом рядом с Гилбертом Филдингом, и они не отводили глаз друг от друга. Лакей Августы, видимо, посланный присматривать за Мирандой, сильно отстал от своей подопечной.
Марианна в ужасе увидела, как Миранда потянулась к Гилберту, определенно собираясь осрамиться, упав к нему в объятия посреди улицы, прямо перед домом печально знаменитого маркиза Блэквуда. Еще один из скандалов среди Арчеров, причем на этот раз не по вине Финеаса.
Марианна по собственному опыту знала, что женщина не выйдет ни за кого другого, если воображает, что влюблена. Этот первый расцвет страсти погубит ее, в особенности если брак обречен с самого начала. Каррингтон и тетя Августа отрекутся от Миранды, если она выйдет замуж против их воли. Может, Гилберт Филдинг и красавчик, но у него нет ни гроша. Долго ли продержится любовь, если не будет денег? Не имея ни семейной поддержки, ни приданого, Гилберт все равно будет вынужден пойти в армию, чтобы заработать на кусок хлеба, а Миранде придется влачить несчастное существование, везде таскаясь за мужем. Это немыслимо!
Марианна затолкала письмо Изабель в ридикюль и помчалась через дорогу, чтобы предотвратить катастрофу.
Глава 40
Изабель дрожащими пальцами зажгла свечу. Яркое пламя на мгновение ослепило ее, и темнота разбежалась по углам. Она стояла в круге света и прислушивалась к звукам в Мейтленд-Хаусе.
Наверху Робин уже должен лежать в постели и крепко спать, даже не догадываясь, какая над ним нависла опасность.
Никто не пришел. Ни Блэквуд, ни Чарлз с Онорией. Даже Сара не вернулась. Но на улице давно темно. Скоро они явятся и утащат ее куда-то, и она навеки исчезнет.
Изабель в сотый раз подошла к окну и выглянула наружу, надеясь увидеть высокого темноволосого рыцаря на белом коне, который галопом мчится ей на выручку, но булыжная мостовая была пуста.
Из-за угла вывернула карета и остановилась перед домом. У Изабель перехватило дыхание. Открылась парадная дверь, желтый луч света упал на борт кареты. Герб оставался в темноте, отчего карета стала выглядеть еще более зловещей и безымянной.
Изабель глянула на дверь, ожидая, что вот сейчас они ворвутся. Она приготовилась к борьбе, но никто не входил, и в коридоре было тихо.
Изабель снова повернулась к окну. Высокая тень скользнула вниз по ступенькам. Онория.
Засверкали драгоценности на шее и руках, зашуршал синий атлас. Она исчезла в карете, словно собиралась на бал.
Следом за матерью шел Чарлз. Он остановился на ступеньках кареты, резкие тени сделали его лицо уродливым. Жирные пальцы сверкнули в темноте белым, когда он потянулся за чем-то.
Или кем-то.
Крик зародился в горле Изабель, вырвался наружу и вырвал ее сердце.
— Робби! — выкрикивала она имя сына, которого выводила из дома Джейн Кирк. Со взъерошенными от сна волосами он сонно топал по ступенькам.
Изабель дергала щеколду окна, но пальцы не слушались, и окно не поддавалось. Она отчаянно заколотила по стеклу, начала царапать его, впившись глазами в сына.
— Робби! Вернись! — кричала она, но он ее не услышал и вверх не посмотрел. — Беги! — взвыла Изабель, когда Чарлз подсадил его в карету.
Она успела в последний раз увидеть белое личико сына, и дверка захлопнулась.
Только Джейн Кирк, оставшаяся стоять на тротуаре, подняла голову и злобно ухмыльнулась.
— Право же, Изабель, ты только сделаешь себе хуже, — сказала Джейн. — Никто тебе не поможет.
Горло Изабель саднило от крика, руки, которыми она колотила в дверь, были в синяках. Она звала Сару, Финча, кого-нибудь, чтобы выпустили ее из тюрьмы и помогли спасти сына.
Но пришла только Джейн, чтобы понасмехаться над ней в замочную скважину.
— Теперь я тут главная, и Онория оставила мне настойку опия.
— Они хотят убить Робина, Джейн! Даже ты не можешь быть настолько бессердечной, чтобы позволить им погубить невинное дитя! — рыдала Изабель.
— Невинное? — прорычала Джейн. — По жилам этого отродья течет порченая кровь Фрезеров, разве нет? Ему лучше умереть.