— Что они тебе посулили, чтобы ты позволила им это сделать? Я дам больше!

Джейн захохотала.

— Ты не можешь дать мне то, чего я хочу! Я сама возьму это. Я выйду замуж за Чарлза и стану графиней Эшдаун, и это мой сын будет следующим графом, как предполагалось с самого начала!

— Не будь дурой! Чарлз хочет жениться на женщине с титулом и деньгами!

— Деньги? — презрительно фыркнула Джейн. — Через несколько дней Мейтленды вернутся богатейшей семьей в Англии! Они сами будут покупать и продавать титулы. В отличие от тебя я знаю все тайны этого дома, и впредь они будут делать то, что я велю и чего захочу.

— Джейн, они убьют тебя, если ты им помешаешь. Ты умрешь, — прошептала в щелку Изабель.

— Что ты сказала? — переспросила Джейн.

— Чарлз убьет тебя.

— Чарлз сделает то, что я скажу, если не хочет, чтобы его повесили за измену! К утру тебя не станет, а я буду на пути в Уотерфилд.

Изабель услышала, как шаги Джейн удаляются по коридору.

Уотерфилд! Паника снова подступила к горлу. Она хотела свозить Робина на отдых к морю. Чарлз с Онорией намерены подарить ему вечный отдых.

Уличный фонарь уставился ей в окно бездушным глазом во тьме, назойливым незваным гостем, в точности как Блэквуд, забравшийся тогда к ней в комнату. В ту ночь он вылез из окна.

Изабель подошла к окну и толкнула неподатливую раму. Скинув туфлю, она колотила по щеколде до тех пор, пока та не поддалась и со скрипом не откинулась. Изабель высунулась наружу, глубоко вдохнув сырой ночной воздух. Это единственный путь. Путь Блэквуда.

Изабель перекинула ногу через подоконник и на одно удушливое мгновение повисла между двумя мирами. Пальцы цеплялись за фрамугу, но на колебания не было времени.

Она заставила себя отпустить раму и перелезла наружу.

Марианна вздохнула, добравшись до тишины и покоя собственного салона. Наконец-то! Она ушла из дома двоюродной бабушки в одиннадцатом часу, после долгого и мучительного спора с Мирандой. Длинный разговор не привел ни к чему, кроме истерических слез и угроз бежать, если ей не позволят выйти замуж за любимого мужчину.

Августа послала наверх чай, приправленный настойкой опия, и Марианна сидела там, пока сестра не уснула. Хочется надеяться, что к утру Миранда придет в чувство и начнет мыслить разумно, но сердце за нее болело. Гилберт Филдинг очарователен и красив — как раз тот тип мужчины, первую любовь к которому женщина никогда не забудет.

Адама не было дома, и Норткотт не знал, когда его ждать. Марианна подняла глаза на портрет мужа. Неужели все женщины Арчеров обречены на то, чтобы сражаться за счастливый финал истории с мужчиной, которого любят? Еще раз вздохнув, она положила ридикюль и перчатки.

Аромат фиалковых духов наплыл, как тень. Марианна улыбнулась. Она совсем забыла про любовное письмо Изабель!

Она развернула записку и пробежала взглядом коряво нацарапанные строчки. Улыбка исчезла. Марианна ахнула от ужаса. Она уронила записку и кинулась к двери.

— Норткотт! Мне сейчас же нужна карета!

— Это больше, чем мы думали, Финеас, — негромко произнес Адам. — По словам Гиббса, багаж Мейтленда вовсе не багаж. Это человек.

У Финеаса вспыхнул интерес. Он посмотрел через стол на Адама.

— И Гиббс знает кто?

— Еще нет. Но кто-то важный. Хозяин гостиницы приготовил им самую лучшую комнату. Похоже, помимо прочих предметов роскоши Чарлз привез шелковое постельное белье, турецкие ковры, французское вино, восковые свечи и серебряные подсвечники.

Брови Финеаса взлетели вверх.

— Король Франции?

Адам отвел взгляд.

— Людовик Восемнадцатый все еще надежно спрятан в Эйлсбери, — с неожиданной резкостью ответил он. — Еще какие-нибудь идеи? К примеру, твоя леди М?

По спине Финеаса потек холодок — в глазах Адама светилась откровенная подозрительность.

— Вряд ли это моя леди М, Уэстлейк.

— Ради тебя я искренне надеюсь, что нет. Но она оказалась на удивление неуловимой, разве нет? Могу ли я рассчитывать, что ты выполнишь свой долг, что бы ни случилось в гостинице? — спросил Адам.

Желудок подскочил к горлу. А что, если Изабель все-таки окажется той леди М? Сумеет ли он застрелить ее или арестовать и ждать, когда ее повесят за измену? Он поднял глаза и увидел, что Адам настороженно наблюдает за ним.

— Ради Англии — все, что угодно? Разве не так звучит обет, Уэстлейк? — спокойно произнес он.

— Давай выпьем по глоточку? — предложил Адам, берясь за тяжелую каменную бутылку из своего последнего груза. Налив два бокала, он произнес тост: — За срывание маски с леди М!