— Мне только что позвонили. Говорят — скупай лиры. По-крупному. И немедленно. — Карла говорила запинаясь и в то же время чрезвычайно возбужденно.

— Проклятие, — пробормотал Эрнотт. Только этого ему сейчас недоставало. Он быстро оценил ситуацию. Придется действовать, иначе могут заподозрить неладное. — Ладно, займусь. — Он перешел на шепот: — Не волнуйся, все будет в порядке.

— Да уж постарайся, — фыркнула Карла.

Эрнотт выключил телефон и вернулся на место. Все будет хорошо, убеждал он себя. Надо только отыскать Сару Йенсен, заставить ее молчать — так и ей будет спокойнее.

Эрнотт огляделся. Уилсона нигде не было видно, Скарпирато сидел у себя в кабинете. Эрнотт вышел на связь и продал восемью долями восьми разным брокерам 50 миллионов долларов в обмен на лиры. Это для себя. Затем он повторил ту же операцию, но, увеличив сумму продаж до ста миллионов, — для банка. Заполнив формы и бросив их в лоток, он переключил внимание на экран.

Фиери с удовлетворенной улыбкой повесил трубку. Как и всегда, Катанья был краток, неразговорчив, но смысл звонка совершенно ясен: покупать лиры. Немедленно. И по-крупному.

Он сразу же набрал номер своего брокера Кальвадоро и отдал ему соответствующее распоряжение: триста миллионов долларов в обмен на лиры. По обычной схеме. Покончив с этим, Фиери уставился куда-то вдаль.

Насчет Катаньи он теперь не беспокоился. Фиери не только установил за ним круглосуточное наблюдение, но также выяснил через конфиденциальные каналы его положение в правительстве. Судя по всему, с ним все в порядке, никаких подозрений. Наверное, рассуждал сам с собой Фиери, так будет не вечно, но пока Катанья остается золотой жилой, и вычерпать ее нужно до дна. Так что разговаривал он с ним сегодня на редкость ласково. Никаких оснований быть им недовольным нет.

Катанья почувствовал это и вздохнул с облегчением. Раньше он боялся, что Фиери перестает ему доверять — держится как-то отчужденно. Но теперь страхи рассеялись. Тайн его никто не знает. О связях с Фиери и Витале никому не известно. А если герр Мюллер что и подозревает, то это так, дым, дунь — и рассеется. Катанья непринужденно откинулся на кресле у себя в кабинете в Банке д’Италия и с удовольствием раскурил сигару.

В девятистах милях отсюда Сара Йенсен возвращалась от Данте к себе, пытаясь собраться с мыслями. Войдя в дом на Карлайл-сквер, она первым делом включила автоответчик и в ожидании, пока включится запись, начала неторопливо переодеваться. Внезапно она так и застыла на месте. Послышался прерывающийся голос Масами:

— Сара, это я. Если ты не одна, сразу выключи запись. — Последовала длительная пауза, и Масами заговорила вновь: — Слушай, должна тебя предупредить. Эрнотт до всего докопался, нашел «жучки» и на работе, и у Карлы. Вчера вечером он был у меня. Я сказала, что ничего не знаю. Тогда он избил меня. — Теперь Масами говорила ровно и бесстрастно. — Мне пришлось во всем признаться. Извини. Я сказала, что ты затеяла все это, потому что боялась, что он хочет от тебя избавиться, и, чтобы застраховаться, решила собрать на него компромат. Впрочем, ведь так оно и есть. — Масами негромко рассмеялась.

Это на тот случай, если я все же не одна, подумала Сара. Запись кончилась.

Сара поспешно набрала номер Масами. Никто не ответил. Ее охватили гнев и отчаяние. И еще она чувствовала себя виноватой. Сара изо всех сил, так, что капельки крови выступили, вонзила ногти в ладонь. Немного придя в себя, взяла с кофейного столика пачку сигарет и закурила. В голове чуть прояснилось. Во-первых, надо как-то решить вопрос с Эрноттом, во-вторых, придумать, как дальше быть с заданием. Как бы объединить одно и другое.

Час спустя Сара неторопливо пересекала торговый зал. По крайней мере у нее хватило времени полностью взять себя в руки и придумать версию, которая, как она надеялась, прозвучит убедительно. Если ей удастся ничем себя не выдать, появляется небольшой шанс проникнуть в самое ядро гнусной аферы, а заодно выяснить, кто все-таки эти Третий и Четвертый (что Скарпирато здесь ни при чем, Сара была теперь уверена). Тогда у Баррингтона доказательств будет больше, чем достаточно. Но с местью придется повременить, сейчас у нее другая роль. Она несколько раз глубоко вздохнула и села на свое место рядом с Эрноттом.

Он с удивлением посмотрел на нее, и тут же глаза его налились яростью. Не давая ему и рта раскрыть, Сара понимающе улыбнулась:

— Пожалуй, нам стоит поговорить, ты не против? Может, выйдем? — Она поднялась и двинулась к выходу. Мрачно посмотрев Саре в спину, Эрнотт тяжело затопал вслед. Скарпирато с удивлением наблюдал за ними из своего кабинета.

Они оперлись о железную, выкрашенную в зеленый цвет решетку парапета вдоль набережной Темзы. Над ними нависало здание ИКБ. Река медленно несла свои воды. Мимо прополз, наполовину погрузив брюхо в грязную, засоренную реку, какой-то буксир. Он тащил за собой огромную баржу, груженную кирпичом. За ним, то взмывая, то ныряя в воду, с пронзительным криком неслись чайки. Повсюду вдоль набережной, перешептываясь, а то взрываясь смехом, стояли парочки. Кое-кто бросал любопытные взгляды на моложавого банкира и стоявшую рядом с ним красивую женщину. Он был насуплен, она, напротив, небрежно опиралась на парапет, насмешливо поглядывая на спутника. Со стороны могло показаться, что они ссорятся, при этом преимущество явно на стороне женщины.