Эрнотт остановил на Саре тяжелый подозрительный взгляд, словно говоря: не вздумай со мной шутить, малышка. Сара спокойно закурила, затянулась несколько раз и стряхнула пепел в грязную воду. Раздраженный ее молчанием, Эрнотт почти выкрикнул:

— Ну и что это за игру ты, черт возьми, затеяла?

Не отрывая глаз от реки, Сара сделала еще пару затяжек и наконец повернулась к нему. Она улыбалась, но смотрела на Эрнотта остро и пронзительно.

— Не хочу оставаться в стороне.

Эрнотт поднял очи горе, шагнул к Саре и изо всех сил сжал ей запястье.

— Послушай, идиотка ты эдакая, ты ведь даже не понимаешь, во что ввязываешься.

Сара подалась немного назад, поставила каблук на его левую ногу и перенесла на нее всю тяжесть тела. Эрнотт поднял руку и уже собирался вмазать ей, но что-то в ее лице остановило его. Он выпустил ее запястье, и Сара отступила.

— Ошибаешься, прекрасно понимаю. Вы там целую шайку организовали и неплохие делишки прокручиваете. Вот и мне захотелось присоединиться. — Сара оперлась о перила, зацепившись каблуком за нижнюю планку. — Должна признаться, ничего в этом роде я не ожидала, рассчитывала только на то, что твоя очаровательная Карла хоть как-нибудь ненароком тебя подставит, и тогда можно будет держать тебя на коротком поводке. — Сара помолчала, не отводя взгляда от его раскрасневшегося от ярости лица. — Насколько я понимаю, все это тебе уже известно со слов моей подруги. Но потом я кое-что разузнала о вашей грязной афере. — Эрнотт открыл было рот, но Сара подняла руку, не давая ему сказать ни слова. — Но можешь не волноваться. Никому ничего говорить я не собираюсь. Да и при желании вряд ли бы это имело смысл — ведь и я не в лучшем свете предстаю во всей этой истории. — Сара говорила небрежно, даже слегка улыбаясь.

Заметно было, что Эрнотт понемногу успокаивается. Сара продолжала тем же спокойным, как бы урезонивающим тоном:

— Все, что мне нужно, — моя доля информации. И ничего более. Если договоримся, пленки будут надежно упрятаны в банковский сейф и останутся там навсегда. Никто и не будет знать об их существовании. Разве только со мной что-нибудь произойдет. В этом случае они будут переданы инспектору Мейнарду из отдела по борьбе с экономической преступностью. — О Мейнарде она прочитала не далее как вчера в «Ивнинг стэндард». Сейчас это имя пригодилось.

Мрачно глядя на нее, Эрнотт какое-то время хранил молчание. Затем заговорил — яростно и прямо:

— Не хочешь, стало быть, оставаться в стороне. Отлично. Не останешься. Катанья как раз только что позвонил. Надо скупать лиры. По-крупному. И немедленно.

Сара в последний раз затянулась и, убедившись, что сигарета догорела до самого фильтра, швырнула ее в реку. Потом устремила взгляд вдаль, где вода, почти черная в этом месте, протекала под Тауэрским мостом, и с улыбкой повернулась к Эрнотту:

— Ну что ж, в таком случае пошли.

Пересекая торговый зал, Эрнотт шел футах в двух позади Сары, словно конвоируя ее. Сара села за стол и быстро набрала номер Парижского банка. Эрнотт подключился к той же линии и взял параллельную трубку. Макдермот откликнулся почти сразу:

— А, это ты, Сара. Как делишки?

— Все путем. — Сара говорила отрывисто и деловито. — Как там у тебя стоит лира к доллару, если по-крупному?

Джонни бросил взгляд на монитор. Лира к доллару. Что-то не похоже на Сару. Что бы это могло значить? Впрочем, ответил он без промедления:

— Один к 1687,60.

— Меняю по этому курсу пятьдесят миллионов долларов.

Наступило неловкое молчание. Лира — не такая валюта, чтобы заключать столь крупные сделки. Маклеров такие операции обычно настораживают.

— Ладно, заметано. Пятьдесят по 1687,60. — Энтузиазма в голосе Макдермота не слышалось, тем не менее он зафиксировал сделку.

— Джонни, это я для себя, на мой счет.

— Ты что, с ума сошла? — взорвался Джонни.

— Слушай, я знаю, что делаю, — оборвала его Сара.

Последовала напряженная пауза, оборвавшаяся стандартным: «Заметано».

— Ладно, мы с тобой еще потолкуем, — пробормотал Макдермот, покончив с необходимыми формальностями.

Положив трубку, он яростно провел рукой по волосам и огляделся. Вроде никто ничего не заметил. Все были заняты своим делом, беспрестанно названивая по телефону, выслушивая вопросы, давая ответы. Макдермот посмотрел на монитор. Ну же, проклятая лира, давай подскакивай, а то все мы окажемся в дерьме.

— Слушай, в чем дело? — спросил Эрнотт. — Чего это он кипятком писает?

— А тебе не кажется, что пятьдесят миллионов на личный счет — слишком большая сумма? — улыбнулась Сара. — Это же более чем в десять раз превышает мой маклерский лимит. У меня на счете всего двести тысяч фунтов.

Эрнотт побледнел.

— Тогда ты действительно сошла с ума. Тут же не обойдется без аудиторской проверки. Да они там все на уши встанут.

— Да? А откуда они узнают? Ведь это мое дело — посылать им копию чека или не посылать.

— Короче, ты собираешься действовать втихую?