Мотель, о котором говорил Барри, выглядел как настоящий экспедиционный лагерь – ровные ряды небольших палаток с тусклыми керосиновыми лампами перед входом и широкий навес, освещенный теми же керосинками, развешанными на столбах. Под навесом стояли длинные столы, вокруг которых толпились туристы-немцы. Они пили пиво, из расчета две кружки на каждого, и шумели так, словно выпили не меньше чем по бутылке шнапса. Рядом с навесом багровел раскаленными углями костер, над которым на вертеле жарился барашек.

Свободных мест не оказалось: «Извините, господа, только что прибыла большая группа!» Но Барри, который снова стал веселым, дурашливым толстяком, сумел договориться с кем надо и вскоре свободная палатка нашлась. Правда, одна на двоих, но это было лучше, чем спать, скрючившись на жестком сиденье «лендровера». Теперь можно было и поужинать.

Чтобы не сидеть рядом с орущими и хохочущими немцами, Филатов и Барри прошли к устроенной в углу навеса стойке и разместились на высоких табуретах. Бармен, довольно тоскливо созерцавший тевтонское пивное буйство, сразу оживился – наконец-то появились нормальные клиенты! Барри спросил виски с содовой, Филатов – холодной водки. Потом подошел повар с огромным ножом в руке и в белом колпаке. Он с торжественным видом сообщил, что буквально через пять минут будет готово зажаренное по особому бедуинскому рецепту мясо. Филатов взбодрился, но Барри, наоборот, загрустил.

– Похоже, кроме баранины, у них ничего нет, – заметил он, осматриваясь.

– А ты бы предпочел съесть «бигмак»? – усмехнулся Филатов.

– Два «бигмака»! Нет, лучше три, – оживился Барри. – И самую большую порцию жареного картофеля!

– Вы, американцы, конечно, толковые ребята, но какие-то слишком предсказуемые! – Филатов залпом выпил рюмку водки и подвинул бармену, чтобы тот налил еще. – Мысли у вас какие-то прямолинейные.

– В этом наша сила! – ответил Барри, потягивая разведенное виски. – В любой точке мира мы хотим есть привычную пищу и делать свой бизнес. Все это знают. А еще все знают, что на любую угрозу мы отвечаем сокрушительным ударом.

– И что в этом хорошего? Видишь американца и сразу знаешь, чего он хочет и чего от него ждать.

– А ты считаешь, что лучше быть русским? Вы странный народ – помогаете тем, кто вас ненавидит, воюете за тех, кто вас предает, жалеете тех, кто вас обманывает. И обожаете пробовать всякую местную кухню, рискуя отравиться. Я уж не говорю про привычку пить неразбавленную водку.

– В этом наша сила. Что же касается водки… – Филатов сделал знак бармену, чтобы он принес вторую рюмку. – Попробуй сам и сравни свое жиденькое пойло с настоящим напитком.

Барри хотел что-то возразить, но, заметив насмешливый взгляд Филатова, решительно взял рюмку и опрокинул в себя. И ничего страшного не произошло – ну покраснел, зато в глазах появился блеск!

– Ну как? Пробрало? – спросил Филатов.

– О да, – выдохнул Барри. – Я думал, будет хуже, а оказалось – хорошо.

Тут подошел повар с двумя тарелками. На них грудой лежали срезанные с барашка прожаренные кусочки мяса, и запах шел такой, что Филатов чуть с высокого табурета не упал. Обрадованный повар стал что-то объяснять про бедуинскую кухню, но Барри все испортил, спросив, нельзя ли принести кетчуп.

Бедный повар изменился в лице – разве можно портить изысканное блюдо, на приготовление которого пошло целых тридцать пять специй, грубым томатным соусом?! Зачем он лично выбирал барашка, зачем разделывал его по всем правилам, зачем готовил угли из твердых как камень поленьев старого карагача? Будь на его месте японец – прямо здесь бы сделал себе харакири ножом для резки мяса. Но повар не был японцем, поэтому только пожал плечами – кетчупа не держим-с! – и вернулся к вертелу.

Филатов уже доедал, когда Барри, прикончив третью рюмку водки, решил, что не в фаст-фуде счастье, особенно в пустыне, и бодро взялся за свое мясо. Немцы к тому времени отправились на какую-то ночную экскурсию, и их зычные голоса едва доносились из-за барханов. Так что под навесом было тихо и хорошо. Пришло время вернуться к делам. Для начала решили обсудить ближайшие действия.

– Думаю, что мне не стоит плыть в Египет, где ждут люди Аббаса, – задумчиво сказал Филатов. – Пусть гадает, куда я делся. А из Москвы я ему позвоню.

– Правильно, – поддержал предложение Барри. – Главное в нашем деле – запутать противника. Он начинает нервничать, дергаться и неизбежно допускает ошибки.

– Во всяком случае, я покажу, что не собираюсь плясать под его дудку. Только пока не понятно, как лучше отсюда выбраться, не возвращаясь в Амман.

– Очень просто. Я переброшу тебя в Израиль на катере, тут до Эйлата близко. Там есть наши люди, они встретят и помогут сделать транзитную визу. Потом берешь машину и гонишь в международный аэропорт – это не дальше, чем до Аммана. Оттуда на Москву каждый день по нескольку самолетов.

– Не получится… – Филатов покачал головой.

– Думаешь, я не протащу тебя через границу? – обиделся Барри. – Не забывай, что Израиль наш союзник!

– Тут-то все ясно. Насчет машины не получится. У меня прав нет.

– Дома оставил? Потерял?

– Вообще нет. И никогда не было.

Барри застыл, не донеся до рта кусок мяса.

– Это самая потрясающая вещь из всего, что я слышал за последние десять лет. Взрослый человек, политик не умеет водить машину! Но как же ты ездишь у себя в Москве?