Старший ничего не ответил, но спина его на этот раз словно бы приняла неодобрительное выражение.

— Но ты хотя бы можешь прикинуть, какие у нас шансы выбраться оттуда потом живыми? — Младший чуточку повысил голос. Это Город действовал на него угнетающе — он не был ни добр, ни зол к нему, он не готовил подарков и не замышлял недоброго, он был равнодушен, и это почему-то действовало на нервы.

— Полагаю, неплохие шансы, — сказал после недолгого раздумья Старший. — И они, должен сказать, станут значительно лучше, если ты наконец заткнешься и станешь тем, кем тебя должны считать: молчаливым и опасным наемным охранником для иностранного купца. Купцы редко ведут задушевные беседы с обслугой, так что иди ровно, гляди грозно и помалкивай. Да, самое главное: помалкивай.

Они миновали приземистую котельную, из которой доносилось довольное пыхканье белого газового пламени, прошли мимо закрытой по причине раннего часа пивной и оказались на небольшой площади. Отсюда широкая мощеная дорога вела к целому комплексу строений за высокой шипастой оградой, отделенной от города, на манер угрюмого замка, глубоким каналом. Это и было управление городской стражи Шоулсгейт.

Вокруг было пустовато — этот район не пользовался особой популярностью для прогулок. Они протопали через деревянный мост, миновали подвешенную под потолком золотую вращающуюся голову (Младший не удержался и вытаращился на нее, впрочем, это вписывалось в образ) и, заскрипев тяжелой, обитой железом дверью, ввалились внутрь.

В этом и заключалась гениальная идея Старшего — не ломать себе головы и ногти, пытаясь прорваться в управление окольными и опасными путями, а зайти средь бела дня, словно белые и состоятельные люди, иностранцы, жестоко обиженные несправедливым и коварным Городом.

— Чего надо, уважаемые? — раздался голос откуда-то сверху.

Младший задрал голову. На небольшой площадке на высоте половины человеческого роста — а может, это называлось кафедрой? — стоял, облокотившись о перила, стражник и разглядывал их. Разглядывал, впрочем, без особого интереса. Такой же обнаружился и с другой стороны прохода, только он пока что молчал. Вправо и влево от прихожей, в которой они очутились, вели узкие коридоры, прямо впереди виднелось большое открытое пространство. Внутренний дворик? Патио?

— Мне нужно к вашему начальству, — брюзгливо заявил Гаррет. Немногословный и скрытный вор в очередной раз исчез. Теперь Младший видел перед собой капризного и раздраженного торговца не из последних. — Кто здесь главный? Кому жаловаться? Устроили тут… Безобразие!

— Главный — это шериф Труарт, но его сейчас нет, да и вряд ли сегодня будет, — сообщил второй охранник. Без эмоций, словно жвачку жевал. Наверное, это стояние у дверей давало такой эффект. — А вы по какому вопросу?

— А что, ты поможешь мне его решить? — поинтересовался Старший. Птичье перо на берете качалось, вор щурил правый, механический глаз, и казался сейчас надменным, словно дракон. — Нет? Тогда проводи к тому, кто здесь заправляет! Меня ограбили!

Ничуть не смутившись отсутствием логики, охранник понятливо кивнул.

— Город такой, неблагополучный, да и сезон… — он задумался. — Собственно, у нас круглый год сезон. Ладно. Вам нужно будет к лейтенанту Хагену, это заместитель шерифа. Его кабинет с той стороны управления, на втором этаже. Лестница по коридору налево, дальше разберетесь.

— Да уж конечно, — фыркнул Старший, делая движение в сторону коридора, но первый охранник предостерегающе поднял руку.

— Телохранителя-то вашего… попрошу сдать оружие. Такой порядок.

— Интересно, — скривился мнимый купец, — а как он тогда будет меня охранять?

— А от кого вас тут охранять, уважаемый? — резонно поинтересовался второй. — Не имеете доверия к цитадели закона и порядка в этой части Города?

— Полнейшее доверие имею, — буркнул «купец». — Безграничное! Гарольд, милейший, сдай что там у тебя.

Младший разоружился — под бдительным оком скучающих охранников оставил в специальной клетке кинжал и метательные ножи. Лук он с собой брать не стал изначально — к чему простому охраннику лук? А маленький засапожный нож никто не заметил и, конечно, не отобрал.

— На выходе заберете, никуда не денется, — буркнул охранник, и Младший, вживаясь в роль, только мотнул головой со всей возможной небрежностью.

Они поднялись по лестнице, Старший все это время бормотал что-то уничижительное про местные порядки и настолько походил в этот момент на настоящего торговца-середняка, что Гаррету показалось, будто он и сам в это верил. На втором этаже было пустовато, откуда-то из-за угла недовольный голос выговаривал кому-то насчет утраченных вещественных доказательств, собеседник неразборчиво мычал и вяло отпирался. На дверях кабинетов висели крошечные бронзовые таблички с именами, вытертые ковровые дорожки глушили шаги.