— В случае, если мы обнаружим вашу пропажу… или любую ее оставшуюся часть, городская стража заберет себе половину найденного, — голос Хагена был тверд.

Гаррет — то есть почтенный купец Сантино Ферейра — сокрушенно покачал головой.

— Без ножа вы меня режете, господин лейтенант… Я же знаю обычные расценки стражи. Тридцать процентов. Ну, тридцать пять, ну, сорок, по большому к вам расположению!

— Половину. А вдобавок мои парни поговорят со страховой службой, чтобы отнеслись к вашему делу благосклонно. Товар ведь был застрахован?

— Разумеется!

—…и таким образом вы получите вдобавок немалую компенсацию. А моим молодцам не помешает десяток бутылок чего-нибудь импортного по праздникам, я обязан поддерживать их дух и готовность в любой момент прийти на помощь страждущим и обездоленным гражданам… Так мы договорились?

Любой посторонний наблюдатель увидел бы неподдельное горе на резко очерченном лице честного — ну, почти честного — торговца. Уголок рта его печально подергивался, правый глаз жмурился и косил больше обычного.

— Договорились, — выдохнул он.

Лейтенант поднялся.

— Славно! Спуститесь сейчас на первый этаж, продиктуйте клерку суть своего заявления, на основании которого я смогу — в очень сжатые сроки, обещаю вам! — провести полноценное расследование. Оставьте мне свой адрес, я пришлю посыльного, как только в этом деле что-нибудь прояснится.

— Спасибо, — с чувством сказал купец. — И в ознаменования нашего… э-э-э… достигнутого соглашения, я осмелился бы, так сказать… предложить вам образчик своего… скажем так, товара.

В ладони у него оказалась серебряная фляжка в тонкой травной оплетке. Колпачок был уже приглашающе откинут. Запах из горлышка исходил божественный.

Хаген нахмурил брови.

— Господин Ферейра… несмотря на наши, как вы сказали, договоренности… поймите правильно, я вижу вас впервые в жизни, и…

— Я понимаю, опасаетесь отравления, — кивнул Гаррет и, запрокинув голову, влил в себя добрый глоток содержимого. — Угощайтесь, прошу вас!

Хаген принюхался.

— Это же великолепный виски!

— Купажированный односолодовый «Бархатный бродяга», — подтвердил купец. — Примите как знак искренней приязни!

Лейтенант отбросил колебания, принял флягу и сделал изрядный глоток. И, отдышавшись, еще один.

— Выдающийся вкус, — выдохнул он, распространяя крепкий спиртовый дух по кабинету. — И эти едва слышные травяные нотки… Вы придали мне по-настоящему замечательный стимул плотно заняться вашим делом, господин купец!

— Это замечательно, — уронил Гаррет. Голос его едва слышно изменился. — А теперь подойди ко мне.

Хаген подчинился. Внимательный наблюдатель мог бы заметить, что сосредоточенное выражение на его лице было самую малость неестественным. Как будто лейтенант не вполне понимал, что происходит.

— Сейчас ты отдашь мне ключ от вашего архива, — быстро и четко сказал вор. — А сам пойдешь в хранилище улик, откроешь его и похитишь немного ценного барахла. На вопросы коллег будешь отвечать нервно, по-хамски. Принесешь украденное сюда и спрячешь в стол. А потом полностью забудешь о нас и этом разговоре. Все ясно?

— Я все понял, — сказал Хаген. Голос его был такой же, как всегда, а вот деревянная поза и застывший взгляд выглядели не слишком убедительно. Но Гаррета это, видимо, не волновало. — Только ключа от архива у меня нет. Моузли… он у нее в кабинете.

Старший скорчил короткую гримасу.

— Моузли сейчас на работе? Здесь?

— Нет, она… приходит позже.

— Здорово. Наведайся к ней в кабинет, забери ключ, принеси сюда. Остальное без изменений.

Ступая тяжело, словно голем, лейтенант вышел из комнаты. Младший сделал страшные глаза.

— Что ты ему дал?