За его спиной раздался неприятный металлический звук. Дима вздрогнул, обернулся и увидел, что кочерга, висящая на стене у печи, непонятным образом соскользнула с гвоздика, на котором мирно покоилась, и отлетела от печи на довольно приличное расстояние. Поежившись от внезапного приступа страха, юноша подошел к ней и повесил обратно на гвоздик, в какой-то степени уже понимая, что это бесполезно. Просто так кочерга не смогла бы отлететь от стены, на которой висела, так далеко.

Мысли о таинственном Николае Федоровиче мгновенно заполнили все его сознание, и Дима испугано вжался в спинку дивана. По телевизору показывали всю ту же программу о здоровье, на кухне в духовке запекалась пицца, приятный аромат которой постепенно распространялся по всему дому, и за окном все так же плавал непроглядный туман. В какой-то момент Дима решил покинуть дом и подождать отца с Алисой на улице, но перспектива оказаться в густом тумане, который может хранить в себе еще больше непостижимых странностей, совсем не прельщала юношу, и он остался дома, а вместе с ним – мысли о призраках, демонах и о Николае Федоровиче.

– Старик, возможно, и не сумасшедший даже, – сказал Дима, чтобы успокоить себя, – Он просто видит то, что простым людям непостижимо. И, ведь, я тоже… Ворота…

Как он и ожидал, кочерга вновь соскользнула с гвоздика и упала в то же самое место, что и раньше. Возвращать обратно Дима ее не стал. Он знал, что она будет падать раз за разом, пока не произойдет что-нибудь еще более странное, поэтому сильнее вжался в спинку дивана и все свое внимание переключил на телевизор, который объяснял, как нужно правильно лечиться при насморке.

– Отче наш, сущий на небесах, – прошептал Дима, – Да святится имя твое…

Он слышал от Алисы, которая всегда интересовалась потусторонним миром, что нечисть не очень любит эту молитву. Из-за этого он и выучил ее, пока пытался проникнуть в коридор с Воротами, за которыми вполне могло скрываться что-нибудь нечистое. Молитва «Отче наш» глубоко въелась в его память и не желала покидать ее пределы, ведь Дима и не старался забыть ее. Он знал, что когда-нибудь эта простенькая молитва может ему пригодиться.

– …да будет воля Твоя…

Нечто, что два раза отшвырнуло кочергу от печи, моментально отреагировало на молитву. Юноша услышал, как кочерга подпрыгнула и ударилась сначала об потолок, а потом – об пол, и чуть не взвизгнул от страха, как вдруг за его спиной прозвучал радостный детский смех. Сопровождаемый глухим стуком ног в кроссовках об пол, он рассеялся в стороне прихожей. Дима как можно сильнее сжал челюсти, чтобы не закричать, и почувствовал, что не может пошевелить ни руками, ни ногами. Первобытный страх сковал его тело, а источник детского топота и смеха открыл дверь, вышел на улицу и, разводя в стороны туман, промчался рядом с окном.

Дима успел отчетливо разглядеть в этом призраке фигуру маленького мальчика, примерно, десяти лет. Его испуганные глаза, казалось, смотрели прямо на Диму, но ничего потустороннего юноша в них увидеть не сумел. Это были обыкновенные голубые глаза обыкновенного десятилетнего мальчика… Только они светились первозданным ужасом, будто мальчик увидел свою собственную смерть.

– Стой, паршивец! – закричал Дима, когда оцепенение прошло, – Стой, говорю! Напугал меня!

Выбежав на улицу и пробежав немного вслед за мальчиком, он остановился. Страх вновь сковал его тело, а до ушей донеся монотонный звук рассечения острой лопатой земли. Его источник Дима определить не сумел: за пеленой понемногу рассеивающегося тумана, обнажающего жуткие очертания ближайших домов и раскидистых крон деревьев, определить, откуда идет звук, было почти невозможно.

Но, преодолев набежавший страх, Дима вскоре двинулся вперед и почти сразу уперся в высокий соседский забор, за которым разглядел мужчину, лопатой раскидывающего в стороны сырые комья земли. У его ног на траве лежала простыня, покрытая красными пятнами и скрывающая под собой мертвое тело крупного домашнего животного. Рядом с лопатой в землю был воткнут небольшой деревянный крест, сколоченный из двух толстых веток.

– Здравствуйте, – осторожно поздоровался Дима, когда мужчина заметил его, – Вы тут мальчика маленького не видели?

– Нет, – грустно ответил мужчина, – Эх, Дима, знал бы ты…

Дима почувствовал каплю стыда за то, что не знает имени своего собеседника, но вежливо поинтересовался:

– А что случилось?

– Волки, – мужчина вздохнул, – Слишком их много в окрестностях развелось, а мой пес всегда любил по лесам погулять.

Он кивком указал на окровавленную простыню.

– Это волки сделали? – удивленно спросил Дима.

– Да. Хороший пес у меня был. Овчарка, немецкая. Не вернулся вчера вечером домой, а утром я его на пороге дома нашел уже мертвым. Весь искусан и изрезан острыми когтями. Похоронить надо, пока дети не увидели…

– Понимаю, – сочувственно сказал Дима, – Соболезную, но мне нужно идти.

– Мальчика я не видел, – повторил мужчина, – Да сейчас все спят еще.

«Да сейчас все спят еще, – подумал юноша, – В таком тумане я никого не найду. Нужно возвращаться».

Выразив соболезнование соседу еще раз, Дима пошел обратно к дому. Страшные мысли тревожили рассудок, и хотя он и был уверен, что ни с чем сверхъестественным мальчик, напугавший его, не связан, возвращаться внутрь дома ему было страшно. Ни с чем подобным он раньше еще не сталкивался, и не знал, что нужно делать, как нужно себя вести. Лишь коротенькая молитва «Отче наш» спасала его от окончательной паники. Ее он и нашептывал себе под нос, подходя к дому.